Курортная Зона

Генерал взял графин, наполнил водой граненый стакан, в который плюхнулась обессилевшая муха, зацепил насекомое деревянной линейкой и выбросил в открытое окно, после чего одним глотком выпил воду. Снова наполнил стакан и протянул майору. Уваров отпил совсем чуть-чуть, поставил стакан на стол и спросил:

– И в какую колонию, товарищ генерал, вы меня хотите сослать?

– Не сослать, а назначить. И совсем не в колонию, а, можно сказать, в санаторий. Заодно и здоровье поправишь. Там такая природа – горы, озера, сосновый лес… Одним словом, предлагаю тебе отправиться в Каменногорский район, начальником лечебно-трудового профилактория.

Сразу получишь звезды подполковника. А через пару-тройку лет вернешься в управление и, если не завалишь дело, сможешь и полковника получить, и на место одного из моих замов претендовать. Ну, как тебе предложение?

– Я могу подумать?

– Думай, конечно, только не долго. Желающих занять такое теплое местечко много. Мне даже из Москвы звонили, предлагали кандидатуры. Но я хотел бы иметь на этом месте своего человека.

Так что времени на раздумье даю тебе ровно сутки. Завтра в 15-00 жду у себя. Подумай, Паша, и прими единственно верное решение. А пока – свободен.

Черная «Волга» ГАЗ-3102 медленно ползла по затяжному подъему, пристроившись за самосвалом с песком. Водитель «Волги», молодой парень лет двадцати в форме сержанта внутренних войск, пару раз попытался обогнать грузовик, но на узкой, двухполосной дороге такие маневры были крайне опасны. То и дело из-за очередного поворота появлялись встречные машины.

В салоне «Волги», кроме водителя, находился единственный пассажир, который вальяжно расположился на заднем сиденье и рассматривал окрестные пейзажи.

А посмотреть было на что. Справа возвышалась череда горных вершин, укрытых снежными шапками, которые на солнце отливали слепящим глаза серебром. На склонах снег уже растаял, и яркими пятнами на сером камне проступал изумрудно-серебристый мох. Среди мхов можно было заметить карликовые березки со скрюченными от постоянных холодных ветров стволами и едва распустившимися листочками.

Ниже по склону растительность заметно менялась. Мхи уступали место молодой, ярко-зеленой травке, а березки становились выше и стройнее, оставаясь при этом тонкими и ранимыми, словно вытянувшиеся, но не окрепшие подростки. А превратиться в белоствольных красавиц с роскошными кронами они не имели никаких шансов, поскольку суждено им было вырасти в холодной лесотундре.