Одиссей в бинарном мире

Суррогатный разум представляет собой абсолютно пустую оболочку. Он изучает и копирует мозг хоста, общаясь с ним на сервере-посреднике.

– А как вы узнаете о завершении процесса передачи данных? – спросил я, начиная понимать его сравнения.

– Как только произойдет избыточность данных, мы будем знать, что процесс завершен, – вдыхая полуоткрытым ртом, он издал какой-то шипящий звук. – Одна из проблем, с которой нам пришлось столкнуться на ранних стадиях, заключалась в том, что не только суррогатное тело обучается, но и первичный хозяин взамен тоже получает информацию от суррогата – примерно шесть процентов от общего объема, причем эти проценты экспоненциально растут, в то время как исходящий поток от хоста уменьшается.

Когда оба потока более или менее выравниваются, в течение некоторого времени они остаются стабильными, пока не начинается избыточность данных. На самом деле это очень опасно, – мрачно заявил он. – Именно в этот момент процесс должен быть прерван, иначе и хост, и суррогат начнут перезаписывать важную информацию. Если опоздать и не перекрыть хост, мозг пациента умрет, или у него будут чрезвычайно обрывочные воспоминания, если они вообще останутся. К счастью, у нас не было ни одного такого случая на людях, только на шимпанзе, парне по имени Пoнго-Бонго. Я могу познакомить вас с ним, если хотите.

– Нет, спасибо, думаю… повременить, – вежливо отказался я.

Скривив губы, эксцентричный доктор отвел взгляд, будто преграждая путь своим словам и мыслям о возможной неудаче в моем случае.

Затем он снова взглянул в мою сторону и продолжил:

– Во всяком случае нас постоянно контролируют очень серьезные организации, так что мы просто обязаны гарантировать безупречные результаты: мы не можем рисковать! Вам не о чем беспокоиться. Как я уже сказал, единичные инциденты произошли только во время испытаний на приматах и, основываясь на опытных данных, мы теперь знаем, на что обращать внимание. Кроме того, на сегодняшний день у нас тридцать пять успешно завершенных тестирований на людях! Ни единого провала, – заверил меня Анохин, сложив руки за спиной.

 – Итак, начнем ли мы с того, что сделаем вас номером тридцать шесть? – подытожил гений.

– Да. Давайте начнем и… покончим с этим.

Чем раньше это произойдет, тем лучше.

Он подошел к двери и открыл ее настежь.

– Только после вас! – сказал он, показывая рукой, что пропускает меня.

Когда я развернул инвалидную коляску к выходу, выражение лица доктора на секунду застыло.