Танцы угрюмых богов

И ревностью пылал к нам котик Тимофей.

Подтаивал февраль. Последняя неделя.

Зима была тиха. Лучистою куделью

Свисали до земли в рассвете облака…

И ёжились в лучах колючие снега.

УГОВОРИТЬ ОСТАТЬСЯ

Займи меня, ангел, далёкой страною,

Такою далёкой, что кажется бликом.

Куда ж ты под ночь?.. Оставайся со мною…

А я тебе чаю налью с земляникой…

А я тебе, знаешь, спою под гитару

Из регги и рока, из джаза и фолка…

А хочешь, за домом запустим петарду, —

Вспугнём под кустами сидящего волка?.

Эй, что опечалился, друг мой крылатый?..

Вздыхаешь, садишься на пуфик в прихожей…

Как мог я забыть!.. Выдавали зарплату…

Пропустим по сотке?.. Согласен – попозже.

И будем болтать, философствовать, думать,

Сметать произвольные цифры в совочек,

Иль строчки снимать с облаков на ходу и…

Читать эти строчки со стула. А впрочем,

Ты всё понимаешь и видишь, приятель…

И чувствуя, как я скучаю по крыльям,

Несёшь из кладовки такие же, кстати…

Не верю глазам: у меня они были?.

Выходит, и я был тобою когда-то,

Способность летать потеряв, как опеку?..

Умно ли считать мне себя виноватым,

Когда не подходят они человеку?

Понятно – уходишь, точней – улетаешь,

Чуток постояв на пороге и… сплюнув…

…и ангел всё выше, и ангел всё дальше

От шпилевых крыш перламутрово-лунных.

ГЕКЗАМЕТРИЧЕСКИЕ СНЫ

В старой гостинице, второстепенной, не знавшей ремонта,

Время тянул слишком падкий до женщин Арсений.

Командировкою был он, бедняга, чертовски измотан…

Страшно подумать – отправиться с дамой в бассейн!.

Быстро домчит его красный трамвай, звенящий на стыках,

К месту Ледовой арены… Но вот незадача:

В сон его клонит, смежаются веки… А тут ещё – стирка…

Жизнь не зада?лась, – грошовым сегментом на сдачу;

Лишь прозвенела недолго, вращаясь в конвейерном ходе,

Подслеповатой, крадущейся в окнах луною

Прошелестела…

Лапой кошачьей, не цепкой, холодной,

Мягко легла на озябшую ветвь в полуметр длиною.

Спит наш Арсений, свалившись на пол с голубой табуретки.

Видит он сон, как в бассейне скучает по другу Илона.

Манкими икрами ног возбуждённых мужчин вдохновляет,

Падая в воду, изящною спинкой играет.

Чем не русалка?.. К такой подходить с миллионами надо,

Или хрустеть перед носом крупой бриллиантов…

«Здесь я, Илона!..», – кричит он сквозь сон голоском рафинадным,

Брызжа в глаза претендентов избыточным ядом.