пРоза мира. Проза и поэзия о природе мира и человеческой души. Книга 1

И удивился, что сам стал этим ветром…

** *

Она обессилено опустилась на пол, обхватив руками колени и положив на них голову с васильковой бездонностью распахнутых глаз.

Сегодня особенно грустен твой взгляд

И руки особенно тонки, колени обняв…

– Это не Е-зе-нин, – отрицательно качнула она головой.

– Правильно. Гумилев. Мастер, верно?

Она согласно кивнула. «А ведь тут прямое нарушение грамматики, – задумчиво отметил Сергей, – Надо бы – руки какие? Обнявшие колени, но „обнявшие колени“ – ничего не видно, а „колени обняв“ – сразу видно позу! Ну, понимаешь, как у Родена! Ну, как у тебя, чудо ты мое роденовское!»

И ему нестерпимо захотелось прикоснуться к этому чуду – безмятежным ребенком оказаться в зыбке ее коленей и без слов выплакать всю свою жизненную тяжесть на ее теплой, как солнечный луг, все принимающей груди.

Все мы порою, как дети,

Часто смеемся и плачем:

Выпали нам на свете

Радости и неудачи.

Глупое сердце, не бейся.

… Жизнь не совсем обманула.

Новой напьемся силой,

Сердце, ты хоть бы заснуло

Здесь, на коленях у милой…

И он пошел к ней как слепой, ощупывая перед собой ладонями призрачную тьму… Он хотел припасть к этой женщине, как в ту памятную ночь, обхватить четкий изгиб ее шеи, но его вытянутая рука словно коснулась поверхности воды, ее тело маслянисто растеклось под ней тугой влагой… И голова его тоже потекла, стены комнаты раздвинулись… И где-то там, в спиральных витках, он осознал, что прикоснулся к вечной тайне Бога, воплощающего энергию мысли в форму.

И в эти секунды, сливающие его с космическим потоком вселенской любви, он ощутил саднящее чувство вины перед нею:

«Дорогая, я плачу, прости… прости…»

И тут из воздушного плетения световых нитей возник ангел со скрипкой. И поэт прокричал ему своим сорванным горлом: «Передайте Парижу, что я не боюсь его. На снегах нашей родины мы сумеем закрутить метелью…»

Смычок в руках ангела дрогнул и коснулся струн. Музыка трепетно вздохнула ожившими голосами вселенной.

Властные звуки подхватили его и закрутили в ослепительный кокон. Он успел увидеть заплаканную Айседору в комнате на Пречистенке и трех музицирующих ей ангелов с картины неизвестного итальянского художника XV века, приобретенную в антикварной лавке. Она очень дорожила этой картиной, потому что один из ангелов был похож на него, а он, ее русский муж, на погибшего маленького сына…

«До чего же удивительная женщина эта Изадора», – озарила внезапная мысль.