Стрела и мост

Но кто или что противостоит пассажирам «Стрелы»? Кто или что мешает им изменить свою жизнь, если мешает, конечно?

Что ж, наверняка есть виновники или даже виновник того, почему «Желтая стрела» превратилась в пожизненную тюрьму для своих пассажиров. Этим человеком может быть проводник, заинтересованный в том, чтобы никто и никогда этот поезд не покинул, с него не сошел. Возможно, в кабине этого поезда нет машиниста, но поезд идёт. Важнее, что все эти предположения несущественны, так как писатель не ставил перед собой задачу написать повесть или сценарий для фильма-катастрофы.

В противном случае, мы бы получили превращение глубокомысленной лирико-философской истории в остросюжетный, но поверхностный боевик с хорошей порцией драйва для читателя и невроза для героев. История «Желтой стрелы» – это история мистическая, с краями скругленными в бесконечность, а потому и остановить такой поезд лучше всего изнутри, скажем так, в себе. Именно поэтому автор не заостряет внимание на фигуре проводника, не поднимает вопрос о наличии машиниста, проверки расписания или поиске стоп-крана. Если поезд и должен остановиться, то как-нибудь по-другому. Решить эту проблему в лоб, нахрапом, попросту не получится.

Да и ещё один важный момент. Прямой, непосредственной угрозы в виде разрушенного моста, который где-то там впереди – вроде бы как и нет. Это слишком отдаленная, размытая перспектива, чтобы прямо сейчас начинать нервничать и суетится. К тому же это может привлечь к себе лишнее внимание пассажиров, а кому понравится взбудораженный попутчик, наводящий лишнюю панику на пустом месте? Все спокойно, все на своих местах, а потому угроза железнодорожной катастрофы выглядит столь же далекой и абстрактной, как неизбежное угасание Солнца.

Вот и выходит, что скорейшего наступления решительного этапа для пассажиров – как бы не предвидится. В «Стреле» нет того давления обстоятельств, которое понуждало Затворника и Шестипалого сниматься с насиженного места. Да, поезд двигается; да, лучше его как можно скорее покинуть, но когда именно он полетит в пропасть – вопрос, на который ни у кого нет, как и не может быть ответа.

Но в чем же тогда опасность промедления? И первые главы повести отвечают нам на этот вопрос. Опасность – забвение. Опасность – сон. Пассажиры «Стрелы» умирают поодиночке. Они вообще умирают так, что об этом знают все, чего стоит сцена похорон в четвертой главе повести. «Стрела» опасна не этим, а своей большей-меньшей пригодностью для жизни.