Деревенька моя

Изба у него просторная, в три окна. И, главное, сам хозяин приветливый и рассудительный. Когда у тётки Наташи случилось такое, успокоил её:

– Дюже не горюй. Сама, дети живы, здоровы. А телка не сегодня так завтра продавать.

И то правда. На базар съездила удачно. Обнову себе купила. На тётке Наташе миткалевая с рюшками на рукавах кофта, тёмно-бордовая юбка. На отвороте кофты брошка из трёх жуковых вишенок. Очень они личат её тёмному волосу. Какая-то не обычная тётка Наташа.

Сегодня она прибралась пораньше, скотину управила и зашла за мамой.

– Не токо работать, и погулять надо!

– Правду говоришь, Наташ.

– Хоть от сапухи отмыться.

Прибывающие к деду Захару женщины прихорашиваются за занавеской у печки, молодеют на глазах.

– Это ты, Наташ? Не признала тебя, – окликает Нюра-роза.

– Богачкой стану! – отшучивается её подруга.

– Всё, бабы. Садимтеся.

– Пора уж. Гармонист заждался, – громко объявляет Фроська, окидывая недовольным взглядом товарок.

Сама она устраивается рядом с мужем.

Я, Санька, наши друзья, одноклассники, тоже веселимся. Как угорелые, носимся друг за другом вокруг избы, в окна заглядываем, где вот-вот начнётся гульба.

«Ухаживать» – разносить вино – женщины попросили деда Захара и Столбова Кирюшку, примака моей тётки. У него голос ладный. И сам выпить не дурак. Кирюшка, уже «тёплый», присел на краешек стула, ждёт, когда дед Захар на правах старшего поздравит женщин с праздником, с окончанием полевых работ и предложит по первой.

Чего-то замешкался хозяин дома, и Кирюшка, уже пропустивший у судной лавки стаканчик, тряхнув крутолобой головой, потянул густым голосом:

Шумел колхоз,

Крестьяне гнулись,

А власть советская была…

– Ты, Кирюшк, это не надо. Об чём-нибудь другом давай, – заволновался дед Захар. – Выпьем, бабы.

Загомонили притихшие было гости, прицеливаясь стаканами к губам. Непривычно как-то. Однако мимо рта никто не пронёс.

– Провались она в живот!

Приняла, сколько душа пожелала, и тётка Наташа. Тепло приятно растеклось по телу. Сделалось ей легко и уютно. И сидевшие за столом товарки, мужики виделись все такими хорошими и родными. Подмывало сплясать.

– Не спеши, Наталья. Закуси. Все ешьте, – просит дед Захар, стараясь исправить свою заминку, что допустил вначале торжества.