Деревенька моя

Мама всегда в тени, а тут вдруг тихим, ровным голосом заводит:

На позицию девушка

Провожала бойца…

К ней присоединяются другие женщины. Поют о бойце, но думает каждая о себе, о мужьях, отцах наших, не вернувшихся с войны. Жалостливая песня. Нюра – роза, шмыгнув носом, прикрывает глаза ладонью. У неё четверо на руках и у самой здоровье не ахти. Лишь Кирюшка Столбов стоит непоколебимо прямо за спинами женщин, старательно выстраивает их голоса на нужную высоту.

– Мить, глянь, – толкает меня в бок Санька.

Высоко в голубом небе над нашей деревней тяжело плывёт журавлиный клин. Провожаем его глазами, пока не истаяли в вышине журавлиные точки. Замечательный день выбрали наши матери посидеть вместе за праздничным столом, передохнуть от тяжкого ежедневного колхозного ярма.

Тем временем дед Захар подбил женщин поднять ещё по рюмке, и Стёпка, правильно оценив момент, развернул меха гармони:

И-и эх… твою мать,

На кобыле воевать.

А кобыла хвост поднимет,

Всю Германию видать!

– Ох-хо-хо! Поддал, сукин кот! – затрясся мелким смехом дед Захар.

Первой из-за стола выплывает Фроська. За ней с какой-то опаской тётка Наташа. Не усидели Нюра – роза с Кирюшкиной женой, другие женщины. Хмель им крепко ударил в головы.

Ой, подруга, дроби бей,

Над тобою воробей.

Надо мною серый гусь —

Я измены не боюсь!

Тётка Наташа выплясывает в паре с Фроськой:

Выходи, подруга, замуж,

А потом уж выйду я.

Всё равно любови нету

У тебя и у меня!

Под шумок тётка Наташа втягивает в круг деда Захара.

И он припас припевку:

Не ходите, девки, замуж,

Не ходите, милочки.

Не делите свою жизнь

На две половиночки!

Гомон, топот и заливистые переборы гармошки. Кто усидит на месте? Чьё сердце не дрогнет радостно?

– Дядя Захар, я пьяная! – непослушным языком будто жалуется тётка Наташа.– Делай со мной что хочешь!

– Ну, мама, – настораживается под окном Санька.

И недаром. Вспаренная пляской, охмелевшая вконец от вина, тётка Наташа сбрасывает с себя кофточку, оголяя белые округлые плечи и… виснет на шее деда Захара:

– Дядя Захар! Полюби меня!

От такого оборота Стёпка остолбенел на мгновение.

Его гармонь рыпнула и стихла, а в избе вдруг поднялся такой шум и гвалт, что мы с Санькой, как ошпаренные, опрометью бросаемся прочь от окна. Еле догоняю его на выгоне.

– Мама, мама. Как она могла такое? Зачем она это? – шепчет ошарашенный Санька.