Черный квадрат. Мои философские размышления здесь на Камчатке. Том 1

И именно теперь, осознав всё это «Черный квадрат» Казимира Севериновича Малевича мне напоминает еще и как бы кем-то из великих и давно причисленных к лику святых, не Рублева ли или самого неповторимого Грека, икону, которая и часто поутру еще от умиления как мироточит, и даже теперь меня зовет к этому поистине философскому размышлению, зовет к какому-то особому осмыслению даже пути моего земного, чтобы вот так неожиданно, остановившись у этого «Черного квадрата» в той храмовой тиши самого многими неоцененного и непонятого его из начала ХХ века искусства, мне хоть немного поразмышлять с самим и с собою, как бы, общаясь с самим нашим Великим Богом, а еще и с нашим Иисусом Христом, как бы еще и соизмеряя свою жизнь с его тогдашним на земле Израиля и на той, знаменитой на весь мир горе Синая с его подвижническим подвигом во имя всех нас, людей Земли этой…

И теперь, мои мысли, как бы перехватывает французский художник Александр Бенуа, как бы поддерживая меня.

И я от себя бы добавил, где в облике тех венер и мадонн каждый видит ведь такое разное. Для одних это просто та их современная, в чем-то вульгарная эротика или даже какая-то недосягаемость вожделенного именно для них и даже всего их внутреннего по трезвости их чувственно-плотского, а по Фрейду может в чем-то еще и того эротически детского, а для другого – он видит там на полотне это великое, да поистине величайшее и наверное единственное в Мире творение нашего Великого Господа Бога, чем не восхищаться нам ведь никак нельзя, невзирая на их показную для кого-то всё таки всю их тех венер девственную откровенную для кого-то наготу, показывающую то полное поистине божественное совершенство их совершенных тел, предназначенных, чтобы в очередной раз дать миру своё и любви их с Адамом новое творение и пусть то будет не христианская Мария, и путь то будет не сам Господь Бог, рожденный ею и добавить ведь уже ничего там нельзя к тому творению художника, говорящего с нами из глубины веков.