Черный квадрат. Мои философские размышления здесь на Камчатке. Том 1

– Но, я теперь явственно понимаю, что великая наша и даже моя, и понятно и его Павла Этьенна короткая история не терпит никакого сослагательного наклонения: да если бы еще он и не пил!

– Если бы еще и себя, как надо это делать всем нам он каждый день берег бы!

– Если бы многочисленная семья в трудную минутку поддерживала его!

– Если бы та часто бесчувственная к нуждам творческого человека советская власть своевременно и тогда в детстве направила его в художественную школу-интернат в Палану или, как Килпалина Кирилла в далёкий дальневосточный Владивосток!

– Если бы еще нынешняя полу капиталистическая и не менее черствая ко всем нашим требам власть, обеспечила его хоть какой-никакой пристойной работой, если бы еще не эта переполненная детворой хаилинская школа-интернат в которой он сам рос, как и его соплеменники сегодня растут здесь в селе, как и он.

И, чтобы она та школа и еще интернат не вырывала их древние корни глубокой генетической памяти из их родной семьи в раз, разрывая буквально их на части, лишая часто и зачастую той особой семейной космической ауры вечной нашей семейной любви, особой братской и сестринской связывающей нас особыми родственными нитями кровной нашей дружбы, и каждодневной взаимной поддержки, а также нашей гордости и даже сопричастности к успехам другого такого же родного и такого же близкого. И такого родного, и такого близкого брата или сестры, шаловливого внука или чуть избалованной нашей любовью внучки…

Глава 6.

И продолжая разговор о хаилинском том художнике Этьенна Павле буквально пару слов об не менее талантливом и не менее в душе его самобытном Алексее Ваямретыле – теперь уж давно лежащем на воде и настоящем камчатском преданному хозяину самурае.

– Хотя, вот у всех хаилинцев и тиличикцев, и понятно у нас с Вами был ведь настоящий друг и в той же хаилинской школе интернат вырос…

– А ведь…

– Сердце его было таким трепетным…

– Восприятие жизни у него было таким неземным и особенным, что, когда его любимая жена Мариам…, когда он пришел домой, с летней рыбалки…

– А дома?

– А дома?

– А у него дома после того землетрясения уже другой у неё «гражданский» муж откуда-то издалёка и из самого с Владивостока, да еще и ловкий молодой ловелас, а еще и, приехавший невесть откуда строитель, как бы восстанавливать село наше после той разрухи 2006 года и одновременно, разрушая тот особый наш уклад своим вторжением в установившуюся здешнюю размеренную их олюторов (алюторов) наших жизнь.