Черный квадрат. Мои философские размышления здесь на Камчатке. Том 2

А иначе всё то нашенское было бы у противной стороны, оно бы было у противника нашего и, как бы всё обернулось, кто о том знает и кто, ведает о всём том?

И одни, в том числе, и их родные, полагали, что, как и Сергей Королёв, они давно сгнили на той длинной-предлинной колымской рукотворной ГУЛАГовской трассе, а ты был в 1974 году и был в 1976 там летом по два месяца работая в стройотряде в том их энергетическом сердце – Аркагалыке и еще, в посёлке Сусуман, и город этот, и этот твой теперешний «Черный квадрат» того неведомого многим и ныне Казимира Малевича, так как, увидев его он этот Север, этот Крайний и такой холодный, и часто не такой уж и не гостеприимный Север, сам затем тебя легко и незаметно он тебя на все 35 года поглотил всего и даже своим этим трепетом холодным, проглотил навсегда, на всю сознательную жизнь твою и даже, на эту творческую сторону, как и всё абсолютное черное легко и естественно поглощает и свет, и поглощает оно само тепло, исходящее даже от нас самих и от тела нашего, так как мы имеем положительную энтропию и постоянно излучаем и не сколько, и не только тепло, но и инфразвуки, но и даже ультрафиолетом каждая клеточка наша светится, а еще и особую ауру нашу, как особой защитой оболочкой, как и земля магнитным полем окутываем себя мы, окутывая своё тело уберегаем себя от злых людей и от всего зла, что есть здесь на Земле и даже уберегаем себя от ведьм и от их заговоров страстно, молясь и по-утру бьючи о пол страстные наши поклоны.

И при этом, оно то всё черное всегда такое бездонное, и такое еще невероятно не только для тебя и для всех нас такое загадочное, как и отражение твоё в глубоком степном, что на Шевченковщине или там, на политой кровью солдатушек наших в 1943 году на Барвенковщине в колодце, когда чем он тот рукотворный колодец глубже в степи безводной, тем там больше, той неведомой нам и еще такой таинственной черноты, и уж ты, отражённый от зеркала водной глади не будешь на таких глубинах его никогда.