Старый двор. Повесть

Ночью, часам к одиннадцати, Клава должна идти к поезду и, чтобы не проспать, рассказывает нам с мамой о своей работе, о том, как трудно в городе с жильём, как бедствуют многие семьи, возвратившиеся в свои покалеченные дома. Переживали мы с мамой за этих не известных нам людей, жалели их и радовались, когда сестра сообщала нам об отремонтированном бараке или начатом строительстве нового многоэтажного дома.

– Закончишь школу, поступай на стройку, – слышу сквозь дремоту советы сестры. – Строить много надо. В городе будем жить, и мама к нам переедет.

Я никогда ещё не был в городе и силюсь представить его с необыкновенно широкими улицами, высокими домами, ярким электрическим освещением. Решаю, что в городе жить лучше и нет интереснее работы, чем на строительстве жилых домов.

Однажды Клава приехала к нам какой-то растерянной, притихшей. Не услышав её обычных шуток, я выглянул из-за навески: Клава ли это?

Как ни старалась она упереться носком в пятку лакированного сапожка, разуться ей в один присест долго не удавалось.

Не было в ее ногах прежней упругости и ловкости. Сапожки скользили по полу, вихлялись из стороны в сторону. Заколки, державшие ее вязаную шапочку, так глубоко запрятались в тугих волосах, что Клава не сразу могла их отыскать.

Затаила дыхание мама, она тоже почувствовала

необычность Клавиного поведения.

– А я замуж выхожу, – вдруг сказала Клава в момент, когда, повернувшись к нам спиной, вешала на гвоздь свой плюшевый жакет.

У меня перехватило в горле. Так со мной бывало, когда я на спор с ребятами опускался на дно пруда и задерживался там дольше обычного…

Не сразу ответила мама.

– За кого же? – наконец спросила она.

– За рабочего. Он шофёром работает на стройке.

По возрасту мы ровесники.

– Люди как-то инженеров себе находят…

– Он хороший, мама.

И вот теперь радостно и тревожно мы с Клавой ждём Степана домой. Это ожидание передалось и нашим соседям по двору.

– Когда ж возвернётся т в о й? – любопытствует жена кладовщика Москалёва.

– Год ждала. Осталось чуть, – отшучивается сестра от словоохотливой, не против иногда посплетничать соседки.

Всё чаще Клава задерживается у колонки с

Куликовой Марией, многодетной простоватой подругой, советуется с ней:

– Может, срок продлил?

– Да ведь и даль, Клава. Не день, не два ехать.

– Это ладно. Не заболел бы.

– Не пройдёт и недели, как сам будет дома, – уверяет Клаву дядя Валя Савченко, если вдруг оказывается возле озабоченных женщин.