Старый двор. Повесть

Дядя Валя, добродушный, улыбчивый хохол. При встрече всегда поздоровается, пошутит. С каждым днём он все больше нравится мне.

В последний приезд, когда уже была опорожнена «законная» пол-литровка и Клим, пошатываясь, направился в свою дежурку, Егор Гаврилович ещё долго сидел за столом в одиночку и рассуждал вслух о том, как он будет писать письмо Степану:

– «Работы, сынок, в дому много, а помочь некому. А мать стара…».

Не просил он Клаву приехать в Манино – поняла сестра настало время уборки веников.

Потому дома я нередко остаюсь один. Мне, недавно приехавшему из деревни мальчишке, застенчивому до робости, интересно побродить по соседней мастерской, где работает большинство жильцов нашего двора, изучать моих новых знакомых, спешащих мимо наших окон к проходной.

Первым, не торопясь, проходит кладовщик Москалёв. Он сдержанно покашливает в кулак с туго зажатыми ключами и старается не замечать меня. За ним, подтыкая на ходу рубашку в штаны, с неизменным окурком во рту выскакивает шофёр Грошев.

– Как кобель по огородам бегаешь! – шутит дядя Валя Савченко.

Поздно женившийся, бездетный Грошев был постоянным предметом острот дяди Вали, каждый раз по-новому объяснявшего причину отсутствия у Грошева наследников. Вот дядя Валя останавливается напротив окна:

– Хочешь посмотреть мастерскую, где мы работаем?

– Конечно. Я сейчас.

Не чувствуя от радости под собою ног, выскакиваю на улицу. Вначале мы входим в заготовительный цех.

– Тут железо разной толщины раскраивают, – поясняем мне мой провожатый.

Смотрю, как работает резчик. Вот рабочий надавил на красную кнопку. Нож, коснувшись нижним углом листа железа, чуть вздрогнул и уверенно пополз вниз, пока нужный кусок металла не отскочил в сторону. Нож тут же подпрыгнул вверх. Палец резчика вновь прикрыл красную кнопку, и нож снова послушно пошёл вниз.

– Ух ты, сила!

Я бы еще смотрел на ножницы, если бы дядя Валя не поторопил меня:

– Идём в электроцех.

Сколько тут было всего интересного: на верстаках лежали кучи блестящих изоляторов, рубильники, мотки многоцветных проводов, пирамиды трубок. В цехе работают женщины и девушки. Как они только разбираются в этих всех «игрушках»!

Пахнет маслом и резиной. Где-то в углу шипит по шлангам воздух. На распределительном щите перемигиваются разноцветные лампочки, будто в чем-то предостерегают меня.