Горящая земля

Таких земляных валов в Британии много, немых свидетелей сражений, бушевавших на этой земле, еще до того, как мы, саксы, явились сюда, чтобы принести новые войны.

– Вал достаточно высок, чтобы его было легко защищать? – уточнил я у аббата.

– Ты мог бы удерживать его целую вечность, если бы у тебя было достаточно людей, – уверенно ответил Ослак.

Я пристально посмотрел на него, заметил шрам поперек его переносицы и решил, что аббат Ослак был воином, прежде чем стать монахом.

– Но зачем приглашать Харальда осаждать нас там? – спросил Альфред.

 – Когда у нас есть Эскенгам с его стенами и складами?

– И на сколько хватит этих складов, господин? У нас тут достаточно людей, чтобы сдерживать врага до Судного дня, но недостаточно еды, чтобы протянуть до Рождества.

Бурги не снабжались едой, которая требовалась большой армии. Назначение обнесенных стенами городов состояло в том, чтобы сдерживать врага и давать возможность гвардейцам, хорошо обученным воинам, нападать на осаждающих на открытой местности, снаружи.

– Но Феарнхэмм? – спросил Альфред.

– Именно там мы уничтожим Харальда, – недобро проговорил я и посмотрел на Этельреда. – Прикажи своим людям отправиться к Феарнхэмму, кузен, и там мы поймаем Харальда в ловушку.

Бывали времена, когда Альфред задавал вопросы, проверяя мои идеи, но в тот день он выглядел слишком усталым и слишком больным, чтобы спорить. И у него явно не хватало терпения слушать, как остальные подвергают сомнению мои планы.

Кроме того, он научился доверять мне, когда речь шла о военных делах, и я думал, что он согласится с моим туманным предложением. Но он меня удивил.

Повернувшись к церковникам, он жестом велел одному из них к нам присоединиться. Епископ Ассер, взяв под локоть молодого коренастого монаха, подвел его к креслу короля. У этого монаха было твердое, костистое лицо и темные волосы с выбритой в них тонзурой – жесткие и колючие, как шкура барсука. Он мог бы быть красивым, если бы не молочно-белые глаза.

Я решил, что он слеп от рождения.

Нащупав кресло короля, монах опустился на колени перед Альфредом, который отечески положил руку на его склоненную голову.

– Итак, брат Годвин? – ласково спросил он.

– Я здесь, господин, я здесь.

Голос Годвина был чуть громче хриплого шепота.

– И ты слышал господина Утреда?

– Я слышал, господин, я слышал.

Брат Годвин поднял слепые глаза на короля.