Горящая земля

Некоторое время монах молчал, но лицо его все время подергивалось, подергивалось и гримасничало, как у человека, одержимого злым духом. Он начал издавать давящиеся звуки, и, к моему удивлению, это не встревожило Альфреда, который терпеливо ждал, пока наконец лицо юного монаха не приняло обычное выражение.

– Все будет хорошо, господин король, – проговорил Годвин. – Все будет хорошо.

Альфред снова похлопал Годвина по голове и улыбнулся мне.

– Мы сделаем так, как ты предложил, господин Утред, – решительно проговорил он.

 – Ты направишь своих людей к Феарнхэмму, – обратился он к Этельреду, – а мой сын будет командовать силами восточных саксов.

– Да, господин, – послушно отозвался я.

Эдуард, самый молодой из собравшихся, выглядел сконфуженным, его глаза смущенно перебегали от меня к отцу и обратно.

– И ты, – Альфред повернулся, чтобы посмотреть на сына, – будешь слушаться господина Утреда.

Этельред не мог более сдерживаться.

– А какие у нас гарантии, – раздраженно спросил он, – что язычники придут к Феарнхэмму?

– Мои, – резко ответил я.

– Но ты не можешь быть в этом уверен! – запротестовал Этельред.

– Харальд отправится к Феарнхэмму и умрет там.

В этом я ошибся.

* * *

Гонцы поскакали к людям Этельреда, стоявшим у Силкестра, с приказом двинуться на Феарнхэмм следующим утром при первых проблесках зари. Как только они окажутся там, то должны будут занять холм к северу, сразу же за рекой. Эти пятьсот человек были наковальней, в то время как люди в Эскенгаме стали моим молотом.

Но чтобы заманить Харальда на наковальню, придется разделить наши силы, а правила войны запрещали так поступать. По самым радужным подсчетам, у нас имелось на пятьсот человек меньше, чем у датчан, и, разделив нашу армию на две части, я приглашал Харальда уничтожить эти части по отдельности.

– Но я полагаюсь на то, что Харальд – порывистый идиот, господин, – сказал я Альфреду той ночью.

Король присоединился ко мне на западных укреплениях Эскенгама.

Он появился со своей обычной свитой священников, но махнул им, чтобы они отошли и мы могли поговорить наедине. Мгновение король стоял, пристально глядя на далекое зарево огней, туда, где люди Харальда опустошали деревни, – и я знал, что он оплакивает все сожженные церкви.

– Он и вправду порывистый идиот? – мягко поинтересовался Альфред.

– Это ты мне скажи, господин.

– Он дикий, непредсказуемый, он устраивает внезапные набеги, – перечислил король.