Благой порыв

И это она распаляла надежду, что он будет обладать этой женщиной, во что бы то ни стало!

При первой встрече Анна показалась Арсению совсем еще девчушкой ? недавно отложила куклы и стала внимательно разглядывать себя в зеркале по утрам. Корнеев был пятью годами старше ее, отслужил армию, учился в университете, подрабатывая кочегаром в котельной, и считал себя зрелым мужчиной. Но первое впечатление Корнеева оказалось ошибочным, девушка куклы забросила в десять лет, предпочтя книги, была очень начитанной и любила строить собственные мысли.

Людей она делила на «интересных» и на «скучных». И в этом была максималистка полная.

Как-то за общим столом, оказавшись рядом, Арсений спросил Анну:

– Что у вас случилось с Василием? Черная кошка пробежала?

– Да ну его!

– Всегда просила проводить до дому. И вдруг…

– Чего тебе надо, Арсений? – вызывающе уставилась на него своими удивительными глазами Анна.

Глаза эти, конечно, были и большие, и красивые.

Но не от того казались Арсению удивительными. Серые с голубизной глаза Анны Ванеевой можно было назвать небесными, потому что определение это хоть немножко и вычурное, но точнее всего выражало суть. В минуты радостного настроения эти глаза сияли и лучились, отливая чистейшей незамутненной голубизной, но стоило испортиться настроению, и они становились пасмурными, так небо затягивает серая пелена, а то прямо-таки темнели и становились непроницаемы. В них, как думал Корнеев, непроизвольно отражалась живая, переменчивая и непритворная душа Анны на пороге взросления.

– Ничего, – ответил тогда Корнеев. – Парня жалко.

– Не жалей. Он скучный.

– В любви объяснился? – догадался Арсений.

– Ну, почему вы все такие? Неужели нельзя с девушкой просто дружить? Ненавижу!

Она не притворялась, не кокетничала, ее в то время собственный ум занимал больше, чем тело, которое еще не проснулось. Она старательно хотела понять, кто она такая, в каком мире оказалась, кто ее окружает.

– К вам же подойти нельзя, – искренне возмущалась Анна. – Я даже улыбнуться боюсь. Тут же не так поймут.

– Мне улыбайся без опасений.

– Уж прямо! – с подозрением посмотрела она.

– Честное пионерское!

Она отвела взгляд и проворчала:

– Будто кроме любви и нет ничего в жизни. Все какие-то чокнутые. Особенно девчонки.

– Шибко ты умная, Анна.