Благой порыв

Благой порыв

Федор Конев

Роман о нашем странном времени и удивительном переплетении человеческих судеб.

Федор Конев

Благой порыв

Суждены нам благие порывы…

Н. А. Некрасов

Дом стоял на окраине города, на немощеной улице, изрытой колесами редких в те годы машин. Калитка оказалась жестяным листом с ровными дырками. Это значило, что хозяин дома работал в штамповочном цехе.

В те времена, в шестидесятые годы прошлого столетия, можно было пройтись по улице, посмотреть на заборы и запросто, без ошибки определить, кто и где работает.

Воровал народец потихоньку. А что было делать? Где купить? Тогда супермаркетов не было. Все доставали по знакомству или тащили, что плохо лежит. Да ведь и пели-то как? «Все вокруг колхозное, все вокруг мое». А если «мое», то чего бы не взять?

У той ажурной калитки Анна спросила подружку Риму, которая привела ее к этому дому:

– Как хоть зовут твоего?

– Арсений, – ответила Римма.

– Имя какое-то стариковское.

– Не стариковское, а старинное.

– Ни одного Арсения не встречала.

– Что ты еще встречала в жизни, малявка?

Римме уже стукнуло двадцать, была на два года старше. Этакую малую разницу в зрелости и не углядишь, но в молодом возрасте она заметна.

Калитка была не заперта, девушки прошли во двор. По выложенной булыжником дорожке прошли мимо глухой стены дома и оказались на низком крылечке под навесом – две ступеньки и площадка перед входной дверью. Слева от двери умещалась широкая скамья весьма даже примечательная – с приподнятым и выгнутым изголовьем с одной стороны и резным подлокотником с другой, да еще с фигурной спинкой.

Этому созданию мебельщика бесспорно в гостиной было место, но сохранилась только одна ножка, выточенная под львиную лапу, а три остальные заменили обычными деревяшками. По той причине, видать, и выставили инвалида на крыльцо, не пустив из уважения на растопку. Почему-то Анна обратила внимание на скамью и даже с удовольствием произнесла про себя ее подлинное название – канапе.

Прошли через сени.

За дверью, обитой мешковиной, слышны были голоса. Рима потянула за ручку с большим усилием. Дверь не распахнулась, а подалась неспешно, при этом проскрипела так мелодично и многоголосо, будто устроена была на манер музыкальной шкатулки.

Прежде всего, Анну удивило пространство. В доме были разобраны все перегородки, и получилась одна общая комната с большой русской печью. Потолок на толстых матицах казался низким, а окна маленькими и света явно не хватало.