Последнее королевство. Бледный всадник (сборник)

И папа это подтвердил! Мы должны повиноваться воле Господа, лишь тогда можно надеяться разбить датчан.

– Только повинуясь? – переспросил я. Мне казалось, для победы нужны мечи.

– Только повинуясь, – твердо повторил Беокка, – и веруя. Бог дарует нам победу, если мы всем сердцем будем веровать, если станем лучше, если будем Его восхвалять. И Альфред будет поступать именно так! Если он нас возглавит, само небесное воинство придет нам на помощь. Этельвольду такое не под силу, он ленивый, нахальный, докучливый ребенок.

Беокка схватил меня за руку и протащил через толпу свитских знатных саксов и мерсийцев.

– Не забудь преклонить перед ним колени, он ведь принц.

Он подвел меня к месту, где сидел Альфред, и я послушно встал на колени, как велел Беокка.

– Вот мальчик, о котором я говорил, господин, – сказал священник, – олдермен Утред из Нортумбрии. Он попал в плен к датчанам при падении Эофервика, но он хороший мальчик.

Альфред пристально посмотрел на меня, и, сказать по правде, мне стало не по себе.

Со временем я обнаружил, что он умный человек, очень умный, и соображает вдвое быстрее большинства людей. А еще он был очень-очень серьезным и понимал все на свете, кроме шуток. Альфред все воспринимал всерьез, даже мальчишку, и изучал меня долго и пристально, словно стараясь проникнуть в глубины моей души.

– Ты хороший мальчик? – наконец спросил он.

– Я стараюсь им быть, мой господин, – ответил я.

– Смотри на меня! – приказал он, потому что я опустил глаза.

Когда я посмотрел на него, Альфред улыбнулся.

На его лице не было и тени болезни, на которую он жаловался ночью, и я подумал, что он наболтал тогда спьяну – это объясняло бы его жалкие слова. Сейчас он был сама серьезность.

– И как ты стараешься быть хорошим? – спросил он.

– Я стараюсь противиться искушению, господин, – ответил я, вспомнив слова Беокки, сказанные принцу за палаткой.

– Это хорошо, – отозвался он, – очень хорошо. И ты противишься ему?

– Не всегда, – сказал я, немного поколебался, ощущая искушение пошалить, а потом, как обычно, поддался этому искушению.

 – Но я стараюсь, господин, – продолжал я серьезно, – и повторяю себе, что должен благодарить Господа за посланное мне искушение. А когда Господь дает мне силы противиться, восхваляю его.

Беокка с Альфредом уставились на меня так, словно у меня за спиной выросли ангельские крылья. Я всего лишь повторял чушь, которую Беокка втолковывал в темноте принцу, а они решили, что это доказательство моей святости.