Сказки Белой Горы. Часть II

Он и теорию свою вывел о приспособляемости к изменениям окружающей среды, в смысле, успеешь ты сожрать соответствующий вид, или он исхитрится слопать тебя. Для примера Перепонкин привёл историю трилобитов и рыб. Первые с удовольствием питались вторыми с десяток миллионов лет, пока роли не поменялись, и неповоротливые трилобиты были уничтожены бывшими жертвами.

– Видать по всему, приправы и соусы у обжор отличались хорошим качеством, – сделал вывод докладчик.

Кучак не поверил:

– Ты хочешь нам внушить, что соусы и приправы были уже в те далёкие времена?

– Они были всегда, также, как проститутки.

Александр Васильевич поморщился:

– Грубовато, ну сказал бы, женщины легкого поведения.

– Спорное суждение. Как, по-твоему, будет наименована полная противоположность их? Не иначе, как женщины тяжелого поведения. Звучит-то каково? Склочные, гадские натуры. Да кто жениться на таких станет? Звучит-то каково? Склочные, гадские натуры. Да кто жениться на таких станет? Этак мы придём к полной классификации: женщины легчайшего, полулёгкого, лёгкого, полусреднего, среднего, полутяжелого, тяжелого и сверхтяжелого поведения.

Кучак резонно заметил:

– Это не бокс и не штанга, их не по спортивной аналогии делят, а если уж делят, то в других смыслах. Вон Достожравский причаливает, сейчас у него спросим.

Федор нес три общих тетради и лёгкий ужас отразился в глазах собравшихся, при мысли, что придётся выслушивать многочасовые чтения. Причина была в слабой стилистике кандидата, набившей оскомину и порядком надоевшей.

На обложках тетрадей каллиграфическим почерком и крупными буквами выведенное, красовалось название крупноформатного произведения:

«Обманутые и развращенные» том I, II и III/

Чтобы оттянуть унылое чтение, Кучак шустро намазал хлеб вареной сгущенкой, чего, в сущности, претендент и добивался. Когда неторопливое поглощение бутерброда закончилось, открылась тайна. Оказалось, творческие силы и порыв писательского мастерства исчерпались на семнадцатой строчке, а когда бутербродная цель была достигнута, его энтузиазм окончательно иссяк.

Но Федор, (талант есть талант!) сумел в такой короткий текст впихнуть мировую скорбь и сомнительную концепцию финансового счастья. Битья за коварный обман не последовало. Наоборот, жюри оказалось настолько довольно результатом, что рекомендовало главному спонсору ещё разок подкормить несостоявшегося классика. Александр Васильевич с мягкой твёрдостью отказал.