Стих и Я

Жизнь пронеслась,

«Не удалась» -

Кто-то сказал.

Не удержусь

И повернусь,

Снова лечу.

Падать без крыл

Нет больше сил,

Криком кричу.

Боль в голове,

Ломит везде,

Горло горит…

Слышу в ответ:

«Поднимайся, сосед,

Поезд стоит».

Жертвоприношение

Глупец! Кто жертвенный огонь считает благом тех,

Кто жертву получает.

Мать думает, что, жертвуя собой,

Она ребенка лучше воспитает.

Какая ж это жертва, если он

Жизнь смыслом наполняет и любовью?

Пусть это время, нервы, чуткий сон,

Но женщина овладевает новой ролью.

Актер «искусству жертвует себя»,

Но с этой мыслью ничего создать не сможет.

Здесь тоже жертвы нет и нет огня

Одна гордыня человеку сердце гложет.

***

Лишь только мысль о жертве возникает,

Так суть ее мгновенно исчезает.

Одиночество

Пустота в душе, в доме пусто.

Прихожу туда – сердцу грустно.

Муж сидит за столом, в комп уперся

На приход мой в дом – не обернется

Я на кухню иду делать ужин.

Общий стол на двоих нам не нужен.

Забираю тарелку свою и в телек,

Заглушать одиночество слез-истерик.

Он придет ко мне говорить не со мною

Я навстречу ему глаза не открою.

Так и будем друг друга рядом не видеть,

Пустоту меж собою не ненавидеть.

Было время, когда мы открыты были

Или просто друг друга сильно любили

И глаза в глаза своих чувств не прятали,

И слова говорили только приятные.

Я-то знаю

Мы живем с тобою  в доме,

Ты – царицею на троне,

Я – простой бесправный раб,

Обессилевший от баб.

Я желанья исполняю,

Ты царица – я-то знаю.

Ты же только говоришь,

Что живешь, как в норке мышь.

Метаморфозы

Я получила книгу в дар –

Японские трехстишья,

То юношеский был угар

С пунктиром на затишья.

Трехстиший не читала я,

Не чувствовала хокку,

Читали их мои друзья,

С меня же мало толку.

Пылилась книга в стеллаже,

Будя воспоминание,

И вот, прошли года уже,

Приходит осознание,

Что получила книгу в дар

Не как признанье юности,

Ни памяти будить пожар,

То милые лишь глупости.