Судный день. Только Всевышний знает, когда он придет

«Во рту с похмелья стыд и срам, он выпил водки 200 грамм», – подкорка подкинула какие-то давно забытые фривольные стишки.

Сквозь стук железных молоточков внутри черепной коробки, грозившей расколоться после каждого такого злобного удара, вдруг он услышал какие-то звуки. Это было похоже на человеческую речь, смысл которой кора головного мозга донесла до него с некоторым опозданием:

– Смотри, ночью бабу замочил и дрыхнет до обеда!

– Как таких уродов только земля носит! – услышал он второй голос.

«Опять забыл телевизор выключить», – с болью в голове подумал Петров.

Опять какой-то «дефектив» крутят. Петров с усилием разлепил пудовые веки и приподнял голову, чтобы обозреть свое убогое жилище. Сознание автоматически зафиксировало следующую картину: посредине его комнаты стояли два незнакомых мужчины – один повыше, а другой толще и пониже.

«Вот пристали», – вяло подумал Петров. Мысль с трудом пробивалась сквозь стук молоточков в мозгу, к которым присоединился, после того, как Петров открыл глаза, и визг электродрели, которая также буравила его черепушку изнутри.

– Алкаш! – ярился высокий и тощий субъект, как оказалось, обладатель низкого голоса. – Такую бабу завалил, детей сиротами оставил!

– Да, пора его забирать отсюда, – согласился с ним его толстенький приятель с противным визгливым голосом, – пока еще чего-нибудь не натворил.

«Менты», – ленивой рыбкой проплыла в мозгу мысль.

Петров присмотрелся к особенно агрессивному тощему и высокому мужчине.

На нем был чистый, но изрядно потертый костюмчик, застиранная клетчатая рубаха. Толстячок был одет, мягко говоря, не шикарно. Старенькие спортивные брюки пузырились на коленях, на рубаху неопределенного цвета сверху был одета видавшая виды спортивная курточка.

– Если менты, то под прикрытием, – догадался страдалец.

Туман перед глазами сгустился, глаза сами закрылись, а тяжелая как гнет голова плавно опустилась на подушку. Благодаря горизонтальному положению, стало, вроде, немного легче.

Человечки, видимо, присели на перекур.

– Эй, вставай, душегуб! – тощий мужичонка неожиданно сильно ухватил Петрова за шиворот и стал трясти как липку.

От такого микширования в голове сделался такой переполох, что Петрова чуть не стошнило.

– О-о-о-о-о! – простонал он и стал вяло отбиваться ногами от настырного посетителя.

А тот не унимался:

– Скажи как на духу: ты бабу замочил? Признавайся!

– Какую бабу, мужики! – простонал Петров.