Судный день. Только Всевышний знает, когда он придет

Судный день. Только Всевышний знает, когда он придет

Владимир Далецкий

Эта книга о человеке, который просто жил и жил по инерции. Но столкнулся с непонятным и не спасовал, а стал, хочется верить, мудрее.

Судный день

Только Всевышний знает, когда он придет

Владимир Далецкий

© Владимир Далецкий, 2022

ISBN 978-5-0059-3442-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Судный день

Петров проснулся от сильной головной боли. Казалось, череп сверлят изнутри – точно такой же звук, точно такой же «кайф».

Наконец Петров собрался с силами и сел на измятой постели. Голову повело, но очень скоро мозги догнали череп. Видимо, для человечков, которые засели там, внутри головы, это было неожиданностью, и они все покатились по внутренней сфере черепа. Но проклятые человеконенавистники, собравшись с силами, опять принялись за свое черное дело.

– Чтоб вас! – буркнул Петров и осторожно потер голову руками.

Отверстий в черепе еще не было, но, видимо, дело за малым. «Какой сегодня день?» – как-то очень безучастно среагировал на происходящее центр контроля в мозгу, до этого также погруженный в серую глубоководную муть и усталой ленивой рыбой всплывший наконец на поверхность. Просто Петров был, несмотря ни на что, человеком обязательным и очень боялся опоздать на работу, которая была для него связующей нитью с миром людей.

«Нет повода для беспокойства: сегодня суббота», – подсказала ему кора головного мозга.

Уф, значит, можно отдыхать дальше, если, с позволения сказать, весь этот ад можно назвать таким красивым словом. Но очень хотелось еще полежать, несмотря на то, что проклятые человечки в голове и в таком положении не давали покоя. Вот только в горле – настоящая пустыня Сахара, а во рту будто бы переночевал табун мулов. Услужливая кора головного мозга продемонстрировала Петрову вид пересохшего озера с потрескавшимся от жары донным грунтом и табун пасущихся парнокопытных животных.

Паршиво! Было бы лучше, если бы он умер вчера. Петров попробовал это сделать сейчас и теперь, но у него ничего не получилось, Как говорится живое страдание – живым. Он осторожно прилег на бочек и закрыл глаза, стараясь отрешиться от суровой действительности, которая диктовала свои жесткие условия существования а той грешной земле.