Самый западный день

– Где находишься?

– На площади.

– Кафе «Снежинка». Драка.

– Принял.

Микрофон еще не положен, а Борисыч уже на полпути к кафе.

А в кафе две девушки сошлись в рукопашной за единственного и неповторимого. В перевернутых столах, опрокинутых стульях, среди теплых зрителей, смотрящих боевик-забаву. Бросаюсь разнимать, но останавливаюсь сдержанный рукой Бондаренко.

– Подожди. А то без глаз останешься и прочих частей тела.

Не понимаю, но жду. Жду до тех пор, пока одна из девиц не упала. Обеих в машину.

– Балтика – семидесятому!

– На связи Балтика!

– Снежинка всё. Мы в БСМП.

– Принято.

Отвозим девушек в больницу. Переписываем их данные и уезжаем. Молча.

– У владельцев претензий нет. Сами потом разберутся. А с девицами в драку вступать нельзя. Нет у них логики в рукопашной никакой. Да драться перестанут и тобой в секунду займутся, обе, мало не покажется.

А когда обращаю внимание на закон, мои не бумажные наставники популярно объясняют мне разницу между законом государства и человеческим.

Между властью и вседозволенностью. Добром и злом. Между нравственностью и беспределом. Проводят четкую грань, где можно по-людски, а где не может быть компромиссов между совестью и законом.

Я рад, что мне достались настоящие профи улицы, а не бумажные теоретики. Передающие опыт и знания настоящих милиционеров. От отца к сыну. От поколения поколению. От человека человеку.

– Балтика семидесятому. На месте.

– Принято.

Время дежурства: от вечерней пыли до умывающейся брусчатки утра.

От шума машин до первых, тренькающих звонками трамваев. От усталых шагов после работы до спешащих сонных на.

– Всем, кто на связи, я Балтика! Ленинский проспект. Кафе «Пеньки». Драка.

– Семидесятый принял!

– Семьдесят первый принял!

– Маяк принял!

– Спасибо!

Когда «Всем, кто на связи!» – снимаемся все. Что-то серьезное. Это уже девчата на «Ноль два» оценивают и предупреждают. Машина летит по ночному городу. Ребята машинально поправляют оружие. Мне оружия не положено.

У меня в руках носимая милицейская радиостанция «Виола». Крепкая, на настоящем, кожаном тоненьком ремешке. Тяжелая и болтающаяся. Неудобная.

– Семьдесят первый – семидесятому!

– Слушаю!

– Далеко?

– На мосту!

– Бери первый вход. Я второй.

– Принял!

Перекрываем вход. Борисыч в машине – он наша безотказная страховка. Сергей впереди – бульдозером. Жора, прикрывающий ему спину. Я замыкающим хвостиком с «Виолой». Работаем двумя экипажами. С двух сторон.