Самый западный день

Вклиниваемся в пьяную, махающую кулаками и разными предметами толпу. Задача остановить и задержать. Останавливаем, разнимаем, успокаиваем. За Жорой выныривает тело в спортивном костюме и ножом в правой руке. Уклониться! А не успеть. И моя «Виола» делает круг на крепком ремешке и останавливается глухим стуком на голове «спортсмена». Нож падает вместе с ним. Мы победили. Основных зачинщиков в «трюм» для транспортировки в отдел милиции, а уехать не можем. Аккумулятор «Виолы» при ударе катапультировался в неизвестном направлении.

Пока не найдем – не сдвинемся. Ищем. Иначе не сдать дежурства. Жора подошел, протянул аккумулятор, хлопнул по плечу: «Мужчина». Поехали.

Утро приходит туманом. Сдачей рации. Голосами и комментариями прошедшей ночи. Пешком. Общежитием. Провалом в сон. Темным, тревожным, вспоминающим. Прерывающимся стуком в дверь.

– Иван! Срочно на базу! Сбор!

Подрываюсь, плескаю в лицо водой, прыгаю в форму и стучу ногами на базу. Сонный. Но четыре часа это хорошо. Почти выспался, но не проснулся.

– Бери снайперку!

Расписываюсь в журнале за винтовку и патроны. Прыгаю в Волгу начальника охраны общественного порядка Калининградской области Николая Ивановича, сидящего на переднем сиденье. Втискиваюсь между тел и автоматов. Едем. Быстро. Где-то в детский сад ворвались два отморозка с оружием. Мы первые. Остальные будут позже. Командир взвода Солавьев Игорь инструктирует куда стрелять и как действовать. Слушаю…

А перед глазами сном – брусчатка, проявляющаяся рассеивающимся туманом утра.

Трамваи, разгоняющие утреннюю мглу. Заполняющий коридоры улиц и пустоты дворов саксофон. От вокзала до вокзала. Робкий и неумелый голос утверждающихся нот города.

И мы едем работать.

Дорога несущая детство

Дорога вела в детство.

Давнее.

Наполненное многоголосьем коров, кур, собак, хлопающих дверей и вздрагивающих окон. Запахами раннего утра. Полями затянутыми сетями паутины – белыми пятнами в мокрой росянистой траве. Легкой дымкой восходящего солнца.

Дорога плелась в Гросс Бершкален.

В мир, оставшийся от немцев. С его старыми надписями. С его мощными и надежными красночерепичными крышами. С цифрой закладного камня древней кирхи. К желтым тюльпанам, обжигающими своим цветом стены из красного кирпича. Прусским и непокорным – будучи оторванными от своих луковиц, увядающих на глазах. В мир с хуторами и железной дорогой. С заводами и магазинами. С чистотой и порядком.

Дорога несла в Гремячье. В небольшой дом с огромным садом.