Охотовед

– Не, мать, так дело не пойдет, – Леша достал свою знаменитую фляжку, встряхнул. – Вот он – признак алкоголизма. Но без него никак! – он сделал несколько глотков, скривился, выдохнул, – надо ехать домой. Иначе и вправду спиться недолго. Или отравиться…

– Ты так домой хочешь, Леша? Соскучился? Все хочу у тебя спросить: а девушка тебя дома-то, небось, поджидает?

– Девушка? Дома? Хм. Ты знаешь, удивительно, но девушки дома у меня и нет!

– А почему?

– Сам не пойму. Как-то, вроде, и некогда мне.

Работа, лес, дом.

– Ой-ёй. Сам мне рассказывал: и на концерты ходишь, и в театр, и в ресторан. И чтоб один? Не верится!

– Почему один? С друзьями, одноклассниками. Девчонки там тоже есть, но они не мои девушки, они – друзья женского пола. Понимаешь?

– Да, Леша, но… Ты так целуешься, аж дух захватывает! И… другое… – она покраснела, – ты у меня первый мужчина, и мне так хорошо с тобой! Я ни о чем не жалею, даже если у тебя там есть девушка. Ты ведь летом приедешь?

– Приеду.

Если в армию не заберут. Обязательно приеду!

– А я уже узнала в деканате – у вас сессия в июне. Мы еще здесь будем. Ты, наверное, ко мне… и не подойдешь? Думаешь, я плохая? Гулёна?

– Ну что ты, Лид, – Леша притянул ее к себе. – Ничего плохого я не думаю. Мне тоже хорошо с тобой. Ты же видишь! Не надо о грустном, ладно? Я тебе адрес оставил, письма мне будешь писать, а я тебе. Потом встретимся здесь же. Время пролетит быстро. А ты учись хорошо, моя девочка-Лидушка.

Готовая расплакаться, девушка уткнулась ему в плечо, и он нежно гладил ее темно-каштановые шелковистые волосы.

Под музыку «Прощание славянки» фирменный поезд «Вятка» плавно тронулся, оставляя перрон, морозный вечер и большую толпу провожающих Лешу друзей. Спереди стоят Пашка и Сашка, махая Лешиной сурковой шапкой, которую он бросил им из уже отходящего поезда, так как они сами ни в какую не хотели ее брать. Ничего, теперь у них рублей сорок-пятьдесят есть в запасе.

Деньги у всех под конец сессии заканчивались. Даже у тех, кто привозил с собой тысячу рублей, не говоря уже о таких, как Леша, который приехал с двумястами рублями на сорок пять дней. Чуть в стороне ото всех стоит Лида, одной рукой в пуховой рукавичке пряча заплаканное лицо, другой, с зажатым в ней подаренным им флакончиком духов, машет вслед уходящему поезду…

Москва встретила слякотью, грязью и утренней суетой сонного Казанского вокзала.