Просто я тебя люблю. «О любви так много песен сложено…»

Его подхватило течением и понесло вперед. Пришлось перейти на кроль, чтобы не промахнуться мимо острова.

На островок выбрался изрядно запыхавшись. Встал на край островка, осмотрелся. На той стороне, откуда он приплыл, точкой белела его майка, которой он накрыл джинсы и кеды. Кое-где, если смотреть вверх по течению, пристроились в заводях несколько рыбаков. Им и дождь нипочем.

Тихо, лишь вода бежит мимо, закручиваясь. Конечно, если кто-то был на островке, он бы уже давно услышал, как подплывает Петр и, если бы хотел, давно бы уплыл с обратной стороны.

Петр осторожно заглянул через кусты. Никого. Только отпечаток на песке человеческого тела. Интересно, то он оставил, когда приплывал вчера? Отпечаток был четкий. Петр прилег рядом, чтобы сравнить размеры своего тела с этим самым отпечатком. Нет, он, Петр, гораздо длинней. Это кто-то другой побывал здесь. Может, опять та незнакомка?

Полежав и отдохнув, парень пустился вплавь назад. Течением занесло его далеко, дальше моста. Жутковато было проплывать над, казалось, бездонным омутом, что с годами вымыла вода между опорами.

Над головой кричали какие-то птички, и эхо дробилось о гладь реки, отражаясь от ферм моста.

Рыбак, забросивший удочки в заводи за мостом подозрительно смотрел на голову Петра, уносимую течением. Парень едва шевелил руками, наслаждаясь упругим потоком, проносящим его вдоль берега. Да, все же нужно было плыть сначала на другой берег, а потом зайти выше по течению и уже оттуда отчаливать, чтобы течение вынесло к тому месту, где он оставил одежду.

Но так захотелось поискать ту девушку, может, она пришла на реку. Конечно, это бред – какая она русалка. Обычная девушка. И русалка бы не смогла ходить по острову – у нее же хвост. Да и, если бы она полежала на маленьком пяточке песка, что в центре острова, остался бы соответствующий след. Хоть что-то на песке не было видно отпечатков ног. Нет, все это чушь. В сказки он не верит.

Осторожно нащупал дно ногами и вылез на берег. Еще бы немного и его бы снесло к сваям довоенного моста, некогда пересекавшего реку немного дальше нового, построенного уже после войны.

А там, за сваями, в омутах дремали стволы мореного дуба, пролежавшие сотни лет под водой.

Эти стволы иногда вытаскивали из реки предприимчивые жители домиков, протянувшихся вдоль реки. Но если мореный дуб оставить на солнце, он быстро растрескается. Поэтому толстые стволы распиливали и выпаривали в двух бочках. Затем распускали на доски.