1356. Великая битва

Эти люди в черных с белым накидках приучились тихо жить и без жалости сражаться в мрачной юдоли смерти. Никто из них не казался пьяным. Эти парни были дисциплинированны, умелы и наводили страх.

Бастард исчез в дыму. Из замка доносились крики, но монах не мог разглядеть происходящего там, хотя штурмующие явно проникли внутрь, поскольку лучники теперь потоком вливались через коптящую арку ворот. За ними следовали другие – воины с гербами епископа и графа, искавшие новой поживы в обреченной крепости.

– Это может быть опасно, – предупредил юного монаха Сэм.

– С нами Бог! – воскликнул брат Майкл и удивился яростному возбуждению, охватившему его. Такому яростному, что он перехватил свой посох паломника так, будто это было оружие.

С городской улицы замок казался огромным, но, пробравшись через обугленные ворота, брат Майкл обнаружил, что он значительно меньше, чем представлялось. В нем не было цитадели или донжона, а только надвратное укрепление и еще одна массивная башня – она разделяла небольшой внутренний двор, на котором распласталось с дюжину умирающих арбалетчиков в красных с золотом накидках.

Одного из них выпотрошило взрывом, но, хотя его внутренности растеклись по камням мостовой, бедолага был еще жив и стонал. Монах остановился, собираясь оказать страдальцу помощь, но отскочил, когда Сэм, с легкостью столь же обыденной, сколь и бессердечной, перерезал раненому горло.

– Ты убил его! – в ужасе воскликнул цистерцианец.

– Ясное дело, что убил, – весело отозвался лучник.

 – А что мне с ним надо было сделать? Поцеловаться? Надеюсь, кто-нибудь сделает для меня то же самое, если я окажусь в таком положении.

Он стер кровь с короткого ножа. Один из защитников закричал, падая с парапета надвратного укрепления, другой спустился, шатаясь, с ведущей на башню лестницы и рухнул у ее подножия.

Ступени вели к двери, но то ли ее изначально никто не охранял, то ли мужество покинуло обороняющихся после взрыва главных ворот, но воины Бастарда хлынули в башню беспрепятственно.

Брат Майкл потянулся за ними, но остановился, заслышав зов трубы. Кавалькада облаченных в белое и зеленое всадников прокладывала себе путь через замковые ворота, мечами разгоняя своих же собственных ратников с дороги. В самой середине конников, под их надежной защитой, восседал на громадной лошади чудовищно толстый мужчина в пластинчатых доспехах. У подножия лестницы кавалькада остановилась.