Пташки. Рассказы

 Случайный зритель

– Анемия, предынфаркт, что-то там ещё…

– Даёшь, блин! – присвистнул Ромка. – Не, ну выглядел ты в последнее время не очень. Да и сейчас… – он снова окинул друга беглым оценивающим взглядом. – А всё-таки не думал, что ты такой хлюпик.

– Иди ты! – поморщился Денис.

– Ладно, не хлюпик, просто слишком умный. Всё думаешь, анализируешь. А это вредно. Моя маманя говорит, что…

– Все болезни от стресса, а лечиться надо ромашкой.

– И мелиссой. Она тебе, кстати, хотела передать свой волшебный чаёк.

Но я-то знаю, как ты к этому относишься. Еле отболтался.

– Вот уж спасибо.

– А странно было бы умереть от инфаркта в 26? – криво усмехнулся товарищ.

«Люди от сердца и в 20 умирают, и даже раньше», – прозвучал в голове голос рыжего врача, имя которого Денис никак не мог запомнить. Он вздохнул. Вставая со скамейки, не взглянул на шутника.

– Дурак ты! – только и смог сказать на прощание.

Поплёлся в сторону дверей с безвкусной вывеской «Приёмный покой», не вслушиваясь в Ромкины протестные речи.

– Передачку-то забери! – буркнул парень, нагнав больного у самых дверей. – И ещё… Пузану сам звони. Я, конечно, сказал, что ты на больничном и всё такое. Но ты ж его знаешь.

– Ага, – отозвался Денис, нехотя забирая пакет.

– Что там с этой рекламой? – не унимался Ромка. – Совсем никак? Не обязательно же над каждым проектом так пыхтеть.

Денис недовольно глянул на друга и, нырнув в здание, захлопнул дверь перед самым его носом.

– Ну, конечно, – донеслось недовольное ворчание. – Гробься дальше, гений! Куда нам смертным!

Он ещё что-то бубнил, спускаясь с крыльца, но Денис уже не мог расслышать фраз. Да и не хотел.

Длинный коридор, жёлтый, как лица пациентов, бродивших вокруг, больше напоминал заброшенное помещение, наполненное призраками. Он бесцельно шагал вперёд, даже не заметив, что давно пропустил свои двери, такие же обшарпанные и безликие, как всё здесь. Только надпись на вывеске отличала их от остальных.

В голове было пусто. Он и сам казался себе духом, до мелочи похожим на всех этих незнакомых, растрёпанных людей. Если бы сейчас кто-то спросил о его самочувствии, он бы не нашёл, что ответить. Он и не хотел разговаривать. Или слушать. Ромкина болтовня о проблемах, которые привели его на больничную койку, или пустые разговоры соседей по палате о вещах, вовсе его не касающихся, – всё теперь только добавляло головной боли. Поэтому он просто шёл.