Стрекот цикад

Человеческое начало сочеталось в ней с чем-то нездешним, неземным и воздушным. Сильфида! – понял он. Настоящая сильфида.

Некоторое время он летел следом за ней, как вдруг все внезапно изменилось, и он очутился в совершенно незнакомом месте. Теперь он ощущал себя осенней цикадой, сидевшей на ярком цветке лапины. Время его пребывания на земле подходило к концу, силы уже были на исходе. За короткий век в облике цикады он исполнил все, что должно исполнить цикаде, и пребывал в состоянии покоя, покорно ожидая приближения смерти.

Рядом с цветущим деревом китайский мастер Ци Байши установил свой мольберт и, глядя на застывшую на бордовом цветке цикаду, писал свою знаменитую картину – «Цикада на осенних цветках лапины».

Но тут Александр снова проснулся, на этот раз окончательно. Он от души потянулся, сел и покрутил головой. И что мне за сны сегодня снятся? Мало того, что я – цикада, причем не летняя, а осенняя, так еще с меня пишет картину китайский живописец девятнадцатого века. Все, дружок, приехали – с выпивкой пора заканчивать.

С этой, безусловно, здравой мыслью он энергично вскочил на ноги, почти бегом устремился в кухню и распахнул холодильник. «А вот со жратвой у нас полный швах, – мрачно сообщил нарисовавшемуся рядом Ричарду. – Нет, у тебя как раз полный порядок, это у меня в наличии имеется только кусочек заплесневелого сыра, колбасу я, кажется, еще позавчера доел. – Он с грустью захлопнул дверцу холодильника, постоял немного в скорбном молчании и вдруг хлопнул себя по лбу: – Эврика! Пельмени! В морозилке должны быть пельмени…»

Сидя на табурете возле кухонного стола, он взглядом гипнотизировал кастрюлю с водой, никак не желавшей закипать.

Есть хотелось зверски – со вчерашней ночи во рту маковой росинки не было. Так тебе и надо, мысленно корил он себя. Пить вредно? Вредно. Совесть сейчас мучает? Мучает. Хочешь сделаться алкашом? Нет. Так какого черта ты вчера надрался и потерял столько времени?! Вода, наконец, закипела. Он бросил в кастрюлю пару бульонных кубиков и полпачки пельменей, помешал и снова уселся на табурет, с вожделением ожидая, когда они закипят и всплывут. А потом жадно ел, от души сдобрив пельмени оставшейся в банке сметаной, черным перцем, солью и горчицей.

После еды сразу захотелось растянуться на диване, ни о чем не думать и по возможности превратиться в цикаду. Однако в голову помимо желания лезли мысли, отнюдь не светлые и радостные. Почему так происходит? – снова и снова задавался он одним вопросом.