Грани наших желаний

Выйдя из машины, они, продолжая обсуждать прошедшие семейные события, вошли в подъезд. Каждый раз, заходя в дом родителей, Глеб испытывал неловкость и чувство вины. Так было и на этот раз. Вид покосившихся, местами сожженных почтовых ящиков, гнутых и поломанных перил, ядовито-зелёной краски на стенах угнетал его убогостью и безысходностью. Поднимаясь по ступенькам к лифту, он улавливал смешанные запахи мусоропровода, туалета и хлорки. Казалось, болото бедности затянуло всех обитателей дома на самое дно.

Но когда открывалась входная дверь в квартиру, происходило чудесное превращение, словно в сказке про Буратино: за нарисованным очагом был другой мир. Вот и теперь, едва войдя в прихожую, Глеб сразу оценил красоту накрытого на кухне стола.

В тарелках лежали молоденькие опята с тонко порезанным луком и маленькими факелами гвоздик, селёдка сияла фиолетовым цветом жирных бочков, жареная картошка с салом манила своим ароматом, а струящийся от нее пар, растворяясь в воздухе, усиливал предвкушение застолья.

Квашеная капуста с клюквой и морковкой лежала в тарелке полной горкой и вызывала желание попробовать хоть щепоточку, хоть маленькую ложечку только для того, чтобы убедиться, что она так же божественно вкусна, как выглядит.

Холодец в металлическом судочке был уже порезан на квадраты, а через пластинки белёсого жира проглядывали зубчики чеснока.

– Ну, мамуля! – Потирал руки отец, усаживаясь на своё законное место у окна. – Доставай рюмочки, мясо, сироп из облепихи – всё давай: пировать будем!

– Ты и сам не сиди, – привычно парировала мать.

– Вот так, сынок… Вот так она меня всю жизнь пилит, гоняет: то ей сделать, то подать – покоя нет, – добродушно ворчал отец, открывая трёхлитровую банку с огурцами.

Через несколько минут всё приготовленное было на столе; холодная водка покрыла инеем стекло рюмок, вилки, наколов закуску, застыли в воздухе в ожидании тоста.

– Сын, – в который уже раз за вечер произнёс отец это слово, – мы с мамой очень рады, когда ты приезжаешь, когда сидишь за этим столом, когда у тебя всё хорошо, поэтому сегодня будем пить только за тебя. Давай, дорогой! – Отец потянулся и поцеловал Глеба. – За тебя!

Он выпил и хлопнул рюмкой по столу, обозначая её пустоту.

– Гусар прямо! – сказал Глеб и, следуя примеру отца, так же громко поставил пустую рюмку на стол.