Одно солнце на всех

Или всё-таки было там нечто особенное, что манило и притягивало? А может мы с братом, просто, что называется, совпали с этим местом в каком-то ментальном смысле? Ведь других людей мы встречали там нечасто. Кто знает…

Но если позволяла погода и имелось свободное время, мы почти неизменно шли туда. А учитывая, что воинская часть располагалась на территории одной из наших южных республик, а значит, солнечных дней в году было предостаточно (трава в капонирах стояла зелёной до середины ноября), да и нехватку свободного времени мы как-то особенно не ощущали, то можно предположить, что проводили мы там время довольно часто.

Что мы там делали? Как и у многих, у нас этот процесс именовался очень просто: гуляли. А заодно ловили бабочек, стрекоз и ящериц, которых было там превеликое множество. Таскали домой в стеклянных банках из огромных луж головастиков, пытаясь поэтапно отследить весь процесс превращения маленького, шустрого и странного существа в зелёного, пучеглазого лягушонка.

Забирались на самый высокий стог сена, который заготавливали местные мужики из ближайшего села и мечтали. И ещё говорили, делились планами по поводу того, что будем делать, когда покинем это место. И смеялись… Боже мой, как же мы смеялись тогда… До коликов в животе, до слёз, беззаботно, неудержимо и взахлёб. Кстати, я не так давно заметила, что хохотать, как тогда, открыто, широко с участием всего спектра чувств, всем своим юным, искренним естеством, не обременённым заботами и тревогами будущего и не томимыми призраками прошлого, со временем случалось всё реже. А жаль, иногда этого очень не хватает…

Удивительно, ведь нельзя было сказать, что бы мы были так уж дружны с моим братом. Характеры у обоих, ни приведи господи, да и разница в шесть лет, что ни говори, тоже давала себя знать. Поэтому бывало у нас всякое. И споры до хрипоты, и взаимные обвинения, и даже, чего скрывать, драки до первой крови. Но вот ведь странное дело, в капонирах мы не ссорились никогда.

По крайней мере, я такого совершенно не помню.

Разумеется, в нас изначально было что-то объединяющее, что-то общее, что роднило даже не по крови, по духу, но часто, в повседневной суете, оно пряталось за наносным, мелким и поверхностным, а вот в капонирах почему-то приподнималось, отряхивалось от повседневной шелухи, крепло и являло себя во всей красе. Мне кажется, что сама атмосфера той местности этому способствовала.