Наследники Дерсу

– Под такой ужин не грех и рюмочку пропустить, осталось ещё, – Виктор поддел свою порцию вилкой, положил в чашку, разлил водку по стаканчикам.

– Последние ночки проведём в палатке на жердях – и по домам, да первым делом в баньку, – Сергей отломил ещё кусочек кеты закусить, – впечатлений я набрался, особенно от ночёвок на жердях и умываний утром в ледяной воде.

– Ну, не спим же мы, сидя у костра, под открытым небом. – Владимир подвесил подогреть котелок с чаем над огнём. – А когда и спальника нет? Спишь в одной энцефалитке с комарами и тучей мошкары – тогда как? В палатке на жердях – это полный комфорт, а в спальниках – это курорт! И чего вам для счастья не хватает?

– Зато – заработал, – согласился Сергей.

– На что деньги потратишь? – Виктор поднял рюмку, пропустив реплику Владимира.

– На мотоцикл. Я за год учёбы в техникуме стипендии получил меньше, чем здесь заработал за четыре недели.

– Давай выпьем за окончание сезона, за нас, мы друг друга лучше узнали. Чтобы из орехов, что мы собрали, выросло самое продуктивное насаждение! Чтоб у вас жизнь сложилась: Сергей завёл семью, вы оба институт закончили и лесничими стали.

Владимир плеснул себе из котелка в кружку таёжный напиток на лимоннике и диком винограде:

– За такое грех не выпить. Но я символически с вами чаем чокнусь.

Глухо звякнул алюминий кружки о стекло, выпили, закусили. Рыба слегка остыла и стала ещё вкуснее.

Мороз к ночи усилился, проникал сквозь свитера под энцефалитки.

Чтобы согреться от костра, пересели к нему спиной. Поужинав, пошли в палатку, один за другим забрались в спальники. Но заснуть не удавалось, перебивали друг друга разговорами. Наконец усталость взяла своё, и вскоре из палатки послышался мужской храп.

Сергею снилось, как его на железнодорожной станции в Семипалатинске провожает мама в техникум, в Лениногорск. Ехать меньше полусуток, но она переживает, впервые отпуская сына после восьмого класса в самостоятельную жизнь. От каникул до каникул она не будет знать, что происходит в его жизни.

Августовский ночной воздух прорезал гудок паровоза, готового к отправке. Состав сдвинулся с места. Резкий гудок раздался снова, у самого уха, Сергей обнял мать, прижал к груди, ощутив родное тепло, увидел тоску во взгляде. Пробежав за вагоном, прыгнул на подножку. Гудок, неестественно резкий, раздался над самым ухом… «Сколько ж это будет продолжаться?» – мелькнула мысль. Сергей приоткрыл глаза.