Варенье из падалицы

И бармен, пощипывая бороду, прогуливался у себя за стойкой вдоль батареи крепких напитков.

Амстердамский аэропорт до того велик, что кажется больше самой Голландии.

Похоже, у голландцев с Ним договор: Он им всякие удобства и житейские блага, а они чтоб оставались всегда малыми голландцами. Вроде того контракта, с каким носятся эстонцы, литовцы, латыши, – вот только Он не подписывает. Потому что голландцы заключили его, еще будучи большими.

Так что все голландцы – малые. Что не мешает им бывать подчас весьма здоровенными мужиками и иметь таких же баб лошадиной стати.

Есть города, родившись в которых невозможно не стать художником. К примеру, Амстердам.

Раньше голландские ветряные мельницы перемалывали воду, теперь вертящиеся двери музеев перемалывают деньги.

Повсюду, как в палеонтологическом музее, были разложены святые мощи.

С годами уголки губ у него опускались все ниже, пока не замерли на отметке «Великое разочарование».

Упитанный ребенок хлебал столовой ложкой чай с молоком из кружки с розочками, покрякивая, как купчиха.

На яблоко ловить свежеподросших Ев…

Вдоль парапета порхала диковинная белая птичка, но, угодив в затишье за гранитным выступом, упала на воду и умерла, оказавшись простым клочком бумаги.

Дом был набит стариками и старухами.

Уже появилась на лотках молодая морковка мальчикового размера.

Летний асфальт некстати напоминал о зиме белыми шрамами от дворницких скребков, долбивших лед.

Европейская народная мудрость: иди за японцами, и попадешь в музей.

В фонтане брюхом вверх плавали дохлые русалки.

У здешних официантов до того развито чувство достоинства, что посетитель, просто спросивший пива, уже себя чувствует назойливым.

«Жар-птица» – это из сказки. А вот «жар-рыба», видимо, из меню.

На юге Франции познакомилась с бедным русским эмигрантом, замученным налогами на роскошь.

– Ты что-то сказал?

– Нет. Я просто громко подумал.

«В этом месте у меня очень нервные окончания…»

Господь уже присматривался к его жизни, как плотник прикладывает рейку к глазу – выверяя прямизну.

Будто вокруг затылка щелкал ножницами невидимый парикмахер.

Небесные прачки понапустили над садами мыльной белизны.

По-деревенски бесцельно протарахтел мотоцикл.

Тусклое золото пижмы напоминало военно-морской позумент.

По небу, одергивая свои вздувшиеся серые хламиды, семенили беременные тучки.