На дорожках неведомых

Яга обиженным взглядом посмотрела на Кощея и прошипела:

– Вы ваше бессмертие, меня снова, как старушку-лохушку разведете. Вы, пользуетесь моей бескорыстной добротой и безграничной доверчивостью… Я с вами уже хлебнула горя, когда молодилными яблоками хотела сделать вам омоложение органов…

– Вспомнила! Надо было тебя убить тогда, аль в жабу болотную превратить за твои экшперименты над пожилой личностью… Кто знал, что у меня от твоих яблок нескончаемая диарея начнется. Все царствие своё я тогда обоср… обгадил!

Яга пожала плечами, и, делая невинное лицо, ответила:

– Яблок ваше злодейство, больше нету-ти! Усохла яблонька! А шапку мне уж больно хочется, коль вами обещана была…

– Будь спокойна детка! Обстряпаем дельце, получишь ты шапку.

Будешь потом по молодецким баням шастать, да на добрых молодцев зенки свои пялить! Чай любишь, старая клюшка, на голых богатырей заглядывать, – спросил Кощей, и засмеялся так, что летучие мыши с потолка попадали на мраморный пол.

– Не вводите меня ваше бессмертие в краску смущения.

Ну, имею такой грех за душой зреть тела нагие, и что таперь?! Сие что царским укладом возбраняется? Чай у нас права людские имеются – али их уже нет!?

– Да, нет, – ответил Кощей. – Вон Черномор, тоже вроде мужик, и рать какую молодецкую имеет. И еще неизвестно, чем они там, в море под водной гладью занимаются. Не факт, что просто дозором ходят. Ладно, Яга, считай, вопрос с шапкой решили…

Кощей подошел к сейфу, достал из-под железных лат ключ.

Открыв стальной ящик, он достал шапку невидимку.

– На вот— держи Горыныч, инструмент секретный! Как дело сделаешь, так я тебе вольную дам, – сказал Кощей, и надел на его голову шапку. В одну секунду змей стал невидим.

– О, как! Ни стража, ни стрельцы тайных секретов тебя не узрят.

– А как обманет тебя Горыныч? – спросила Яга. – Сейчас вместе с шапкой да в тридцатое государство на пески белые, да с девами полногрудыми резвиться улетит?

– Не улетит, – сказал Кощей.

 – Он мне свою жизнь в карты на тридцать три года проиграл… А карточный долг – ясен, как день божий – дело святое!!!

– Ну, тогда я ваше бессмертие спокойна… Пущай летить, ящерка хоть на край света с такой кредитной историей, он ни в одной державе мил не будет!

Судя по тому, как Ягу обдало свежим ветром, стало ясно, змей Горыныч, не дожидаясь оскорблений в свой адрес, вспорхнул и выпрыгнул в открытое окно.

– Ну ладно, ваше беззаконие, мне тоже пора.