Изменник нашему времени

Вопрос «зачем выходил?», когда страх закрытого пространства уже свернулся мягким клубком – не заглушить, – и подталкивает обратно в «крепость», осаждаемую то пехотой вялой общественной жизни, то отбивающуюся от вылазок разведок смерти частной, паче персональной, – приступов её летучего авангарда, к рутине устава караульной службы вечным дневальным, к монотонной шагистике по диагоналям казармы жилплощади, к скудости пищевого рациона, обусловленной не прижимистостью или вороватостью интендантства, но предписанной моторикой кишечной гофры, к отбою – сигналу-освободителю от докучливого дня…

Глава III.

Промысел фаталиста

Фатализм на почве пьянства

И стихийного христианства

Порою окормляет вас

Причастием: In vino veritas;

Себя не отделяю —

Покорнейше вручаю…

Ты, вопрошаешь, друг мой, отвлекают ли общенациональные празднества от возвышающего нас мыслеобразующего процесса? А не о нём ли, в конечном счёте, идёт разговор тверёзых интеллектуалов, нагруженных не только пропедевтикой философской эзотерики, но бросающих вызов вульгарности невежества прецизионной отточенностью атрибуций в решительном когнитивном усилии…

Заглядывает ко мне чадо от чресл моих в день торжеств народных, но воспитанное вне моей ноосферы, в семье ментально чужой, – бывшая жена является лишь формально связующим звеном с этим взрослым мужчиной, который обращается ко мне «папа», заставляя смириться с реальностью его здесь нахождения, но как покажет дальнейшее, эта статная фигура находится ещё и под патронатом силы высшей, что, очень возможно, влиянием своим положила предел наркомании чрезмерным винопитием.

Докладывает иногда сыну, что случился у меня очередной виртуальный внук, в чувствах моих тоже, вестимо, неукоренённый, – воспринимаю как ленту новостей: полом такой-то, от женщины имярек, достоинствами характеризующийся по месту жительства ниже посредственного, за что в назидание и оставленный на пригляд бабушке, то бишь бывшей моей жене…

При сильном пристрастии к горячительному работать систематически невозможно, вот и вспоминает отца-однофамильца, когда трубы горят и карман пуст, есть ведь и анфас сходные черты!

Человеком кажется пропащим при внешнем даже лоске, но взор, всегда глубоко безрадостный, как монитор гаджета в гибернации, об этом будто свидетельствует красноречиво и безапелляционно.