Гордиев узел

Только когда он отпустил ее, она тоже закричала:

– И не надо мне давить на совесть, Георг! Ты этим ничего не добьешься! Я тебе ничего не обещала, я тебя не обманывала, я была я, а ты был ты! Это твое дело – что ты тогда не послушал меня, не поверил мне! И то, что ты сам себе внушил надежду, а теперь видишь, что ничего из этого не вышло, не дает тебе права… А! Я поняла: ты все сломал, чтобы отомстить мне! Ты не смог заполучить меня и от злости решил пойти в полицию и поломать мне жизнь! Только не думай, что ты таким способом заставишь меня встать на твою сторону и давать показания в твою пользу! Если ты пойдешь в полицию – можешь про меня забыть!

Она вся дрожала.

– Чему я должен был поверить?

У Георга застыла на лице гримаса его неуклюжего смеха, но произнес он это, изо всех сил стараясь говорить примирительным тоном.

– Иди, иди в полицию! Ломай все, что между нами было! Какой же ты слабак и трус! Вместо того чтобы честно довести начатое дело до конца, вместо того чтобы стиснуть зубы и потерпеть, ты все испортил.

Ну, дело твое, иди, если хочешь. Только не думай, что…

Шипящий голос, рубленые слова, фразы, словно взятые из пародии на тему «Здравый смысл и железная логика». Георг услышал в этом голосе злость, и ситуация мгновенно вышла из-под его контроля – подобно тому как, уронив дорогие часы в глубокий водоем, еще видя, как они падают и медленно погружаются на глубину, человек в ту же секунду осознает невозвратимость потери. Их еще, вполне вероятно, можно было бы схватить, резко наклонившись или прыгнув в воду, но мешает какой-то паралич, быстро переходящий в застывшую боль утраты.

Георг пожал плечами и с чувством пустоты пошел мимо Франсуазы к двери.

– Стойте, мой молодой друг, стойте! – крикнул ему вслед Булнаков, но он не обернулся.

13

Он прошел мимо памятника маленькому барабанщику в бар на углу. «Le Tambour d’Arcole»[14 - «Аркольский барабанщик» (фр.).], – в первый раз прочел он надпись на постаменте и попытался вспомнить, какую героическую роль сыграл барабанщик в битве при Арколе, но так и не вспомнил.

Скорчив при мысли о героизме гримасу, он заказал кофе и вино. Сегодня окно было чистым, и площадь лежала перед ним как на ладони в сиянии ярко-голубого предвечернего неба.

Может быть, все не так страшно? Допустим, попытка пригрозить полицией и спасти брата Франциски провалилась. Ну и черт с ней, со всей этой семьей Крамски. Его переводы попали к польским или русским спецслужбам.