Зимогоры

 – Кто их в наше время считает, покойников! А, может, под снегом лежит где-нибудь в лесополосе, весны дожидается… Эх, жалко бабешку! Готовила, правда, так себе, но зато бойкая была, с прибаутками, анекдот даже рассказала. Мы ее хотели объявить победительницей конкурса, пригласили на следующую съемку, а она не явилась. Пришлось Бесноватого вызывать…

– Кого? – удивился участковый.

– А, это фамилия такая – Бесноватый Федя. Единственный наш конкурсант-мужчина. По-моему, тихий шизик какой-то. Но на безрыбье, как говорится…

– Так… – Колесников оттянул узел галстука и расстегнул воротник рубашки.

 – Дела-а…

– Что такое? – встревожился Щедринский.

Участковый порылся в папке и вынул еще одну бумагу.

– Гражданин Бесноватый Федор Константинович, шестьдесят девятого…, по заявлению матери, ушел из дома одиннадцатого февраля сего года, и до настоящего времени его местонахождение неизвестно…

Она сама пошла за мной. Я и не знал, что она идет, пока не услышал, как поскрипывает снег под тяжелыми ее сапогами.

Я был уже возле самой дыры, ведущей в подвал. Мне просто хотелось отдохнуть, посидеть в укромном месте, куда никто не притащится даже случайно. Я больше не мог оставаться с людьми, потому что чувствовал: Оно вот-вот появится. И тут – эта несчастная баба.

– Ой! Извиняюсь! – сказала она. – Я думала, так к выходу короче…

– Нет, – я старался на нее не глядеть, – так не короче.

– Смотрю, вы идете, ну и я за вами! Вот дура-то!

– Угу.

– А это что у вас тут, склад?

– Склад.

– Завалящий какой-то, ни решёт, ни дверей. Не разворовали бы!

– Не разворуют. Там брать нечего… Хотите посмотреть?

– Да мне оно ни к чему! – она рассмеялась, прикрываясь от смущения вышитой рукавицей, – Пойду я. На электричку не опоздать…

– Всего хорошего.

– И вам счастливо! До сви… ой! Это чего?

Она увидела что-то у меня за спиной, там, где был пролом в стене. Я не стал оглядываться. Я знал, что это.

Как всегда, мне только краем глаза удалось заметить первое стремительное движение.

Снег вспух бугорком у стены, затем чуть дальше появился еще один бугорок, а потом что-то черное, гибкое вдруг вырвалось из-под снега у самых ее ног, вмиг заплело их и с хрустом рвануло. Она ударилась головой, поэтому не закричала сразу. В следующее мгновение ее втянуло в пролом. Я огляделся по сторонам. Широкий, как поле, обнесенный чахлой оградой двор был пуст. Никто не видел, того, что произошло, и не услышит того, что будет происходить дальше.