Колдунья моя

За долгие годы торговли рабами Френ успел заметить, что дети обычно оказываются более покорными, чем взрослые. Чтобы ребенок зачах и умер от тоски, было большой редкостью. В общем, ясно, что эта девочка выживет.

Они расположились на отдых. Френ и Дагда караулили по очереди; торговец вздрагивал от малейшего шороха. Девочка спала спокойно. Как только рассвело, они двинулись дальше, к прибрежной деревушке, где Френ должен был встретиться со своими двумя помощниками и их товаром. Мэйрин молчала, но Френ видел, что она замечает все вокруг, хотя ничего не говорит.

Девочка оказалась не из глупых.

Тем больше удовольствия получил Френ, увидев, как ее глаза расширились от потрясения при виде его отборных рабов. Их было пятнадцать человек. Двенадцать мужчин самого разного роста и сложения; у каждого на шее кожаный ошейник с металлическими заклепками, и все они прикованы друг к другу цепью, звенья которой продевались в железные петли ошейников. Три молодые женщины тоже были в ошейниках, но связаны друг с другом куда более милосердным способом: цепь крепилась к поясам.

Когда они погрузились на судно и отплыли к берегам Англии, женщин освободили от цепей. Считалось, что женщины более покорны.

Френ, его спутники и лошади разместились на открытой палубе корабля, везущего вино и соленую рыбу. Судно обогнуло побережье Бретани и Нормандии и прошло через пролив Де-ла-Дерут, оставив Бретань позади, Нормандию – по правую руку, а по левую – небольшой архипелаг.

Мэйрин с интересом следила за рулевым, осторожно прокладывавшим курс через Ла-Манш, к Англии – родине англов и саксов. Вскоре после того, как они вышли в Ла-Манш, опустился туман, такой густой, что они не видели ни того, что осталось за спиной, ни того, куда они направляются.

– На что они похожи? – спросила она у Дагды. – Эти люди, которые живут в Англии?

– Они – смелые люди, – ответил Дагда. – Я могу утверждать это наверняка, ибо сражался против них.

А в остальном, дитя мое, они очень похожи на людей, живущих в Бретани, да и в других землях. Они сражаются, чтобы выжить. Они живут. Они умирают.

– Они говорят на нашем языке? – Сама Мэйрин говорила на кельтском языке бретонцев.

Дагда отрицательно покачал головой.

– У них свой собственный язык, но я его понимаю, и ты быстро научишься.

– Значит, мы останемся в Англии, Дагда?

– Да, – тихо прошептал он ей, – но Френ еще не знает об этом.