Ржаной ветер. Повесть о моём ровеснике

Про заблудших людей в том числе…

Молодой его помощник, напряжённо сидевший рядом со мной, как посажённый отец, отозвался со странной для ситуации весёлостью:

– Во-во! «Джентльменов удачи» вчера смотрел. В «Звезде» премьеру крутили. Типичная комедия о заблудших…

«Значит, обо мне», – подумал я. Пожилой словно прочитал мои мысли.

– Разберёмся, джентльмен неудачи, – обернувшись ко мне, серьёзно сказал следователь КГБ, – кто ты: заблудший сын своего Отечества или осознанный враг социалистического государства?

В слове «враг» пожилой почему-то произнёс двойную согласную «Р», и звук получился рычащим, как у сторожевого пса, который только принюхивается к чужаку.

– Заблудший, заблудший, – эхом отозвался я. – Блудный сын отечества своего…

Видно, что обоим послышалась некая ирония в моём голосе, потому как молодой хмыкнул:

– Юморишь, парень? А дело-то нешуточное.

И я увидел, как его старший коллега кивнул головой, подтверждая слова напарника.

* * *

Месяц назад я был в гостях у своего армейского товарища Андрюшки Чернышова, с которым год вместе служил после института под Уссурийском. Андрей не был «одногодичником», за какой-то самоиздатный журнал, который он редактировал в университете, его отчислили из вуза. Он загремел в армию, но демобилизовался с хорошей характеристикой.

И вскоре восстановился на третьем курсе истфака университета.

Короче, из Москвы я вернулся домой с царским подарком, о котором в те времена, когда начавшуюся было «оттепель» в обществе снова сковали морозы, я и мечтать не мог.

Всего несколько дней я держал запрещённые у нас в стране книги – роман Булгакова «Мастер и Маргарита», повесть Александра Солженицына «Раковый корпус» и «Библию» (все они были изданы издательством «Посев», находившимся тогда во Франции) – в диване, куда убиралась мною постель.

Но потом словно бес попутал. Или скорее всего сработал «синдром пастушка». Это старая легенда о пастушке, который, узнав про ослиные уши царя Мидаса, не в силах держать в себе тайну, убежал подальше в степь и орал там до одури: «У царя Мидаса ослиные уши!», думая, что его никто не слышит.