Невинная для двух боссов

– Блядь… как же туго в тебе… – он толкается, входит до самого дна, – нереально… узко… ох…

– Ммм… – морщусь, когда он выходит.

Киску саднит, жжет. Но вместе с этим я чувствую пустоту.

– Чего ты хочешь? Сладкая Варя? М? – он улыбается.

– Вернитесь… – кусаю губы, стыжусь своего желания, – в меня…

– Не бойся… в этой комнате ты можешь озвучить любое желание…

Только в этой? Но все мысли вышибает из головы, когда мужчина проникает в меня. Уже не так ласково. Более жестко. И совсем не больно. Толчки становятся настойчивыми, требовательными.

– ОХ! МММ! – стону, чувствуя приближение оргазма.

– Хорошо тебе? Нравится? – Олег работает бёдрами, вижу, как по его крепкому прессу стекают капельки пота.

– Очень… еще… пожалуйста… – с губ срываются непотребные мольбы.

– Еще? Вот так? Или может так? – меняет угол проникновения, задевает какие-то глубокие точки, что тут же начинаю сокращаться.

– Боже… дааа!

Кричу, цепляюсь пальцами за простыни. Должно же быть адски больно? Но я такая мокрая, что… что… плевать на это!

– АХ! ДА! Я почтиии! – вою, теряясь в этом ощущении.

– Давай я помогу тебе, крошка… Варя… кончи, сладкая… – Олег накрывает пальцем мой клитор, массирует, – и я с тобой.

Член во мне становится больше. Босс ускоряется. Не жалеет меня. Трусь сосками о его грудь. Жарко. Скользко. И безумно приятно! Мужчина кончает в резинку, сползает с меня, дышит тяжело.

– Это было волнующе, – Лесовский поднимается.

– Ты в порядке? – Олег садится, стягивает резинку, бросает ее в ведро.

– Да… я…

Чувствую, как внутри всё сжимается. Меня лишили невинности… о, нет! Я сама попросила! Пучу глаза. Гляжу на простыни. Небольшое алое пятнышко – доказательство моего грехопадения. Такого сладкого и приятного! Всё слишком нормально! Не может быть такого!

– Мне нужно в номер, – судорожно ищу, чем бы прикрыться.

– Не нужно, – отрезает гендир, – сейчас в душ и спать. Завтра утром возвращаемся. Если что-то заболит, сразу говори.

Он достает сигарету, идет к балкону.

– Молодец, пчелка. Хорошо поработала своими девочками, – Дима целует меня, – а теперь пора спать. Завтра утром я сам тебя отсношаю.

Низкий сексуальный голос переходит в рычание. Лесовский следует за Шатровым. Они что-то обсуждают, смеются. А я медленно прихожу в себя. И мне становится стыдно.

– Господи… что же я наделала… – шепчу, осматривая валяющиеся вещи.

Мужчины возвращаются. А у меня между ног начинает неприятно тянуть.