Шаг за край

Первую мечеть за тридцать пять лет жизни. Времени для предубеждений и обкатки новых ощущений не было. Я уже был «тёпленький». После короткого омовения я вошёл в храм, сделал несколько шагов и окинул взором происходящее. Всё. Хватило. Я обмяк и сполз по стене на мраморный пол в окружении молящихся.

Было время между намазами, люди свободно заходили и молились в своём ритме. Мой взгляд скользнул вверх по зеркальным сводам потолка, похожего на гигантскую люстру. Глаза ослепил яркий свет, внутри что-то надорвалось, и слёзы хлынули прямо из груди.

Тем временем мои новые знакомые приготовили мне главный подарок путешествия. После мечети мы оказались у дверей ханики, и они ушли просить разрешения на мой вход, правда, без особой надежы. Незнакомец, иностранец, не суфий.

Опущу подробности ради их безопасности. Суфизм, когда-то родившийся на территории Ирана, теперь переживает здесь не лучшие времена.

Я долго стоял под глухой стеной частного дома в маленьком переулке. Впрочем, мне было всё равно, я мог бы простоять там и год. Всё вершилось помимо меня, мне лишь оставалось принимать и наслаждаться.

Наконец, засов железной двери поднялся, и учтивый служитель в фетровом колпаке провёл меня в небольшой зал, покрытый толстыми персидскими коврами. В зале сидели мужчины разного возраста, кто гудел зикр себе под нос, кто пил чай, кто вёл тихую беседу.

Мне предложили сесть по центру большого красного ковра, принесли чай в тюльпановом стаканчике и кусковой сахар. Я поставил чай на пол и отвлёкся на узоры на ковре.

Вдруг меня ударило словно током: узор был в точности таким же, как на ковре из моего детства! Я с шести лет катал по этим узорам машинки, расставлял солдатиков, пылесосил. И это был единственный ковёр с таким узором в ханике! Удивляться уже не было сил. Меня утащило в детские воспоминания, я забыл обо всём и принялся разглаживать шерстяные узоры, глупо улыбаясь.

За этим занятием я не заметил, как ко мне подошёл распорядитель ханики и с поклоном тихо произнёс: «Пойдёмте со мной. Аха-джан [1] хочет вас видеть».

Меня провели в маленькую тёмную комнату, уставленную шкафами. Посреди комнаты на ковре в шерстяной бурке сидел дервиш почтенных лет. Распорядитель посадил меня напротив и удалился. Теперь я знаю, что такое божественный трепет.