Одна в пустой комнате

Опускание углов рта делает на лице выражение печали.

Пишу на зеркале: печаль, и рисую схематически мышцу.

Читаю:

«Подбородочная мышца начинается рядом с мышцей, опускающей нижнюю губу. Вплетается в кожу подбородка.

Функция: поднимает кверху кожу подбородка, образуются небольшие ямочки, и подает кверху нижнюю губу, придавливая ее к верхней».

Читаю, пробую, записываю.

Снова и снова. Читаю и пробую.

Надо сказать, есть мышцы, которыми без труда удается управлять сразу, и есть те, о существовании которых раньше и не подозревал.

Читаю, пробую двигать, записываю.

Вскоре на зеркале не осталось места. Лицо ноет, словно на нем поработали отбойным молотком. Через синие черточки фломастера я с трудом различаю уставшее отражение начинающего подражателя.

– Пародиста? – хочет поправить Федор Петрович.

– Нет. Именно подражателя. Я так называю свою профессию.

К моему удивлению, на лице человека, на моем лице, больше пятидесяти мышц. И каждую из них я обязан изучить и научиться ею пользоваться.

Так я просидел весь день. Согнувшись над записями, перед зеркалом.

Без перерыва.

Пару раз отошел в туалет – и все.

Просидел за работой практически до утра.

– В ту ночь, кстати, Рита снова не ночевала дома.

Я в этом уверен на все сто. Делаю пазу. И хочу, чтоб лжепсихиатр это зафиксировал у себя в журнале.

Я заснул под утро, а проснулся около полудня.

– Я это хорошо помню. Удивился еще, что так долго проспал, скрючившись перед зеркалом, это на меня не похоже.

– Что было дальше? – Фальшивка считает, что мой рассказ ничего не стоит. Он думает, что я все сочиняю, но продолжает записывать.

Она вернулась, и я проснулся от щелчков замка. Замок у меня старый, не услышать его невозможно.

Она вернулась, а я притворился, что уже давно не сплю.

– Можно я задам всего один вопрос? – Голос за спиной уже более уверенный и настойчивый.

Помощник фальшивки. Что он может спросить? Трусливый ассистент безмозглого. Да пусть уже спросит, е-мое, если неймется. Петрович, разреши ты ему. Видишь, свербит у паренька.

Я делаю паузу.

Жду, что же ему ответит мой дорогой лжепсихиатр. А фальшивка красный, что тот рак вареный. Сейчас испепелит взглядом дерзкого выскочку.