Чёрная кровь Сахалина. Каторжанин

Не то чтобы испугался, просто из вежливости.

После перевязки мне подложили под спину свернутую шкуру и вручили маленькую деревянную мисочку с крепчайшим бульоном, слегка сдобренным крохотными кусочками мяса, рисом и черемшой. И совсем маленький кусочек черствой пшеничной лепешки. Майя объяснила микроскопическую порцию тем, что я долго голодал и могу пострадать от обильной пищи. Впрочем, я не собирался жаловаться и мигом подмел пайку. Наесться не наелся, конечно, но мучительные голодные спазмы в желудке прошли.

Сестры отужинали тем же, но за столиком, и не сказал бы, что порции у них были сильно больше. А после еды Мадина устроила сеанс активной жестикуляции с сестрой, добилась ее неохотного кивка, после чего подошла ко мне и присела рядом на табуретку.

Секунду помедлила и принялась что-то экспрессивно объяснять жестами.

– Мадина перестала говорить после смерти отца, – чуть помедлив, сообщила Майя. – А сейчас она хочет сказать, что ей очень понравилось, как вы рубили японцев.

Девочка активно закивала, прикоснулась к своему ножу и требовательно посмотрела на сестру.

Та в ответ бросила несколько слов на гортанном отрывистом языке, но Мадина упрямо замотала головой.

Майя нахмурилась, но все-таки перевела:

– Мади говорит, что она тоже умеет, но не так ловко. И просит вас показать несколько приемов.

Я невольно улыбнулся; ну точно, дитя гор, хоть и девочка. Впрочем, мне не жалко.

– Обязательно научу. Можно посмотреть твой клинок? – И я показал на нож девочки.

Я уже давно на него косился, а тут решил воспользоваться случаем и рассмотреть необычное оружие поближе. Мадина охотно кивнула, отвязала его от пояса и подала мне. Я бережно взял нож и вытащил клинок из ножен.

Что тут у нас? Похож на японский кайкен, правда, и отличий хватает. Форма клинка почти такая же, но более изогнутая и сужается к острию, цуба полностью отсутствует, переход от клинка к рукоятке почти никак не обозначен. Но присутствует странная вогнутая выемка от середины рукоятки к оголовью.

У кайкена ножны с рукояткой выглядят одним блоком, а линия стыка почти незаметна, а тут – совсем наоборот: ножны кожаные, изящно оплетены тиснеными ремешками, а сам нож входит в них ровно до середины рукоятки, почти как финский пукко. Работа прекрасная, на рукоятке из белой кости – геометрические рисунки, сам клинок выкован из отличного металла, на стали есть своеобразный узор, что свидетельствует о множественной проковке слоев.