Финансист

Да Рыцарь терроризировал меня четверть всей моей жизни. В пятнадцать он разогнал всех моих друзей, угрожая каждому, кто только заговорит со мной, познакомил меня со связываниями и кровопусканием, оскорблял и унижал меня всеми возможными способами, а потом разбил мое сердце, записавшись в морской десант. У меня были небольшие передышки во время двух его командировок в Ирак, но он всякий раз возвращался еще более агрессивным и непредсказуемым, чем раньше.

Последним развлечением Рыцаря стали злобные, полные ругани сообщения, но, как бы ужасно это все ни было, я не могла сменить номер.

Просто… не могла.

Рыцарь не был сталкером.

Все было гораздо хуже.

Он был моей первой любовью.

Мама открыла один из кухонных ящиков и что-то вытащила.

– Вот, – сказала она, поворачиваясь и вручая мне маленький черный предмет на кольце для ключей.

Я взяла это, провела пальцами по слову «Мейс», выдавленному на кожаном чехле.

– Папа хотел дать тебе одно из своих ружей, но я решила, что тебе еще нет двадцати одного, чтобы носить оружие.

Может, на твой день рождения…

– Мам! – Я закатила глаза и кинула газовый баллончик в сумку. – Я не буду ходить с ружьем.

– Ну, мне было бы гораздо спокойней, если бы ты ходила. Ты погляди на себя. Ты же от бумажного пакета не отобьешься.

«Ну, началось».

– Ладно, спасибо за баллончик. Я пошла к себе наверх. – Я поднялась и взяла сумку, стараясь уйти до того, как начнутся разговоры про мой вес, вернее, про его отсутствие. Так всегда кончались подобные беседы.

Неважно, с чего начиналось, но кончалось всегда…

– Ты сегодня ела?

– Угу, – соврала я, отступая из кухни.

– Хорошо, – крикнула она мне вслед, когда я буквально взлетала по ступенькам. – И обязательно бери баллончик в университет. Знаешь, в центре каждый день грабят четырнадцать человек!

3

Той ночью мне снился цирковой шатер, акробаты и таинственный принц, весь в черном. На нем была маска, так что он ходил среди простолюдинов неузнанным, но я знала, что это он.

Я шла за ним в шатре сквозь толпу зевак, а у меня под ногами хрустели скорлупки фисташек и зерна попкорна.

Всякий раз, как я встречалась взглядом с его яркими голубыми глазами в прорези маски, он снова исчезал в толпе. Я нашла его где-то в тени, за покрытой песком ареной, и уже почти протянула руку к его маске, как вдруг меня схватил цирковой клоун. Он зажал мне рот своей потной лапищей и, хихикая, утащил меня от моего принца.