Рыцарь

Там орало старенькое радио, и она помешивала что-то на плите. – Я приготовила ужин! Ты голодная?

Я подошла к кухонной двери и оперлась о косяк.

– Не особенно, – соврала я. – Я лучше пойду в душ и потом сделаю уроки.

Мама повернулась ко мне с виноватой улыбкой на веснушчатом лице.

– Ну, может, оно и лучше. У нас кончилось нормальное молоко, – хихикнула она. – Так что я взяла вместо него миндальное, а оно оказалось с ванилью. – Она рассмеялась, но я все еще ждала продолжения шутки.

– А что тут плохого? Что ты готовила?

– Суп из тунца! – Она так расхохоталась, что у нее брызнули слезы из глаз.

Глотая воздух, она еле могла говорить в промежутках между приступами смеха: – И он… на вкус… как дерьмо!

Папа использовал паузу, чтобы прокричать мне из дальней комнаты, где он, судя по всему, употреблял свой ужин в жидком виде:

– Он на вкус такой, как будто кто-то сунул дохлую рыбу в молочный коктейль и вскипятил его!

Я подавилась смешком, пока мама, согнувшись пополам, хохотала так, что слезы градом текли по ее веснушчатым щекам прямо в длинные, прямые рыжие волосы.

Гадство.

Когда приступ прошел, мама обхватила меня за плечи, поцеловала в макушку и сказала:

– Детка, если хочешь, я закажу тебе пиццу. – И снова начала хихикать.

Я потрепала ее по волосам, как будто она была лабрадором, и на цыпочках пошла в ванную на второй этаж, чтобы начать свой ежевечерний ритуал.

Включив воду в душе, я разделась и, не сдержавшись, прежде чем встать на весы, ущипнула себя за складку кожи на животе, злясь на ее толщину.

Черт! Чуть не забыла!

Я соскочила с проклятой машинки, как будто подо мной развели костер, и плюхнулась на унитаз, выжимая из себя последние несколько миллилитров.

Фух! Другое дело!

Прежде чем снова встать на весы, я полностью выдохнула, в надежде, что пустые легкие будут весить меньше, чем полные.

Сорок шесть с половиной кило. Ура! Еще немного, и будет меньше сорока пяти!

Соскочив с весов, я приземлилась прямо напротив зеркала на двери, что в моей крошечной ванной было несложно.

Преисполненная надежд, я начала вертеться перед ним, оценивая себя со всех сторон.

Черт побери. Все на месте.

Я нахмурилась при виде своего «брюха» – выпуклого животика, который был у меня с рождения, и хмурилась все сильнее, глядя, как он выпирает дальше моей трагически плоской грудной клетки.

Я похожа на пивной бочонок. Одно брюхо и никаких сисек.