Рыцарь

Все еще кутаясь в огромную куртку, я встала и тут же поняла, что ко мне прикованы взгляды всех, кто в этот момент был в столовой. Под тысячей этих взглядов я, кажется, целый день шла к пустому месту рядом с Рыцарем.

Я хотела встретиться с ним взглядом, хотела быть уверенной, хотела показать ему, что мне не нравится его поведение, но вместо всего этого я, дернув его за рукав, откашлялась и пропищала:

– Рыцарь, что ты делаешь?

– Спасаю твою жизнь. Ты понимаешь, что у этого придурка может быть СПИД?

Тон у него был резкий, но, по крайней мере, он хотя бы понизил голос, и, я надеюсь, Ланс его не услышал.

Не успев толком подумать, я ляпнула:

– Я лучше получу СПИД, чем замерзну тут до смерти. Со СПИДом у меня будет еще несколько лет.

И тут я услышала это: смешок. Смешок, который тут же был замаскирован под нарочитым кашлем, но я-то знала. Я его слышала. Я рассмешила скинхеда Скелетона.

Во мне начало нарастать теплое чувство. Я ощутила себя… особенной. Гордой. Я встретилась со своим страхом лицом к лицу, и теперь благодаря мне больше никому не отобьют почки.

По крайней мере, пока я на посту.

Вернув на место свой фирменный оскал, Рыцарь уставился на меня своим взглядом зомби. Он изучал меня, склонив голову набок. Я почувствовала, как запылали щеки, и начала рассматривать свои руки, стараясь не думать о том, как под его взглядом покраснело мое лицо.

– Если тебе нужна куртка, я дам тебе чертову куртку, Панк.

Что? Скелетон пытается казаться милым?

Взглянув из-под ресниц, я увидела, что его лицо немного смягчилось.

Рот все еще был сжат в тонкую нитку, но глаза казались чуть менее страшными. Прозрачные, светлые и голубые, как талая вода, стекающая в бесконечную черную дыру.

– У меня есть куртка, – соврала я.

– И где же она?

– Эм-м… – Я не могла сказать, что ее прошлой весной сперла Вероника Бизли, иначе ее обнаружили бы в свежей могиле, так что просто ответила вопросом на вопрос: – А где твоя?

Господи, какая я идиотка.

– Мне не нужна. Я же не тощая малявка, которая умудряется мерзнуть в середине августа.

Тощая? Рыцарь считает, что я тощая? Интересно, Ланс тоже считает меня тощей?

Прежде чем я придумала еще какую-нибудь дурацкую отмазку, зазвенел звонок. Я вскочила, и Рыцарь тоже, и я увидела, что еда на его подносе так и осталась нетронутой.

– О, черт, ты так и не успел поесть, – сказала я, импульсивно схватив его за руку, как Ланса, Августа или Колтона. – Извини.