Рыцарь

Кокаин и ЛСД, которые каждый мог купить в женском туалете с той же легкостью, что и тампоны из автомата, ускоряли меня, под ними я была даже быстрее, чем в своем обычном гипервиде, но кокс слетал уже через пятнадцать минут, а кислота держалась чуть ли не больше пятнадцати часов.

Так что я не стала бы принимать наркотики ради удовольствия. Чтобы испытать что-то новое? Легко. Я всегда обладала нездоровым любопытством ко всему на свете. Чтобы вписаться? Безусловно. Но вот эта леденцовая штука… от нее я чувствовала себя просто офигенно.

Мне хотелось танцевать, смеяться, рисовать, болтать и снова рисовать одновременно, но я ничего этого не могла, потому что торчала на проклятом уроке продвинутой мировой истории у мистера Фишера. Так что я просто натянула на голову капюшон куртки Ланса, залезла в нее с ногами и уткнулась лицом в коленки под теплой тканью.

Она пахла им. Как будто мы с Лансом были едины. Его язык уже побывал у меня во рту, а сейчас его кожа была на моей.

Моя кровь была перенасыщена углеродом.

Я стала воплощением бурления. И я должна была скрывать это еще целых сорок девять минут.

Когда наконец прозвенел освободительный звонок, я выскочила из своего панциря и ринулась в дверь. Я собиралась найти Ланса, чтобы отдать ему куртку (и попытаться снова дотронуться до него), когда Энджел Альварез, новенькая, которую я пару раз видела беседующей с Джульет, вдруг позвала меня с другого конца коридора.

У Энджел было тело взрослой женщины, которое она прятала под одеждой гангстера из Л.

А. Все эти обвислые джинсы и свободные майки… Ну и манеры под стать.

Буквально подпрыгивая на месте, я остановилась перед ней и спросила:

– Ну, чего?

Энджел прищурилась и спросила:

– Что, тяжкий денек?

Склонив голову набок, я задумалась, с чего это она такое спрашивает, когда она показала на капюшон, покрывающий мою голову.

Ах, это.

Откинув капюшон, я излишне бодро заявила:

– Вообще-то у меня офигенный день.

Вообще-то я еле сдерживаюсь, чтоб не начать плясать чечетку.

Энджел громко цыкнула зубом и сказала:

– Черт, Би! Да у тебя стрижка зашибись!

Я уже почти забыла о стрижке. Вот же еще одна причина быть невозможно счастливой – моя новая стрижка!

– Спасибо! – прочирикала я. – И у тебя тоже!

Длинные черные волосы Энджел были когда-то в прошлом высветлены перекисью, так что теперь там торчало сантиметров десять отросших темных корней, и она скрутила их в неопрятный пучок.