Рыцарь

Помню, что боялась увидеть там машину Тони, и помню свой вздох облегчения, когда ее там не оказалось. Еще помню, как робко помахала Рыцарю рукой, когда вылезла, спотыкаясь, из его монструозной машины и поднялась, покачиваясь, к Джульет на крыльцо.

Когда грузовик Рыцаря скрылся из виду и горизонт очистился, я, пошатываясь, спустилась с крыльца, прошла через двор Джульет и их соседей и вышла к торговому центру на другой стороне квартала. Я зашла в него через продуктовую лавочку, напоминая разбитое зеркало в своем серебряном платье-трубе и с размазанным макияжем, и сняла в банкомате двести долларов.

Это были почти все мои деньги. Я надеялась, что их хватит.

Вернувшись к дому Джульет, я вошла, воспользовавшись запасным ключом, который ее мама прятала в горшке с сухим папоротником. Я на цыпочках прошла через гостиную и по коридору в спальню Джульет. Ее мама еще спала, а, судя по звукам из подвала, младший брат, оставшийся без присмотра, смотрел там мультики.

Положив деньги на подушку Джульет, я написала записку.

Дорогая Джульет.

Мне ужа-а-а-а-а-асно стыдно за машину Тони. Это длинная, сложная история. Позвони, и я все объясню. Вот деньги на ремонт. Скажи Тони, если этого не хватит, я потом отдам остальное. И скажи, что я очень, очень извиняюсь.

Люблю,

    ББ.

Я умылась, переоделась в свою черную майку и ровно в десять утра вышла на улицу, как раз когда моя мама приехала за мной в своем светло-бежевом «Форде Таурус».

Все полчаса поездки я провела, бодро привирая о том, как нам с Джульет было весело смотреть фильмы ужасов и весь вечер есть пиццу.

– Конечно, помню! – воскликнула она. – Рональд МакНайт. Никогда не забуду это имя. Этот парень был психопатом. На первом же уроке в моем классе он ткнул другого мальчика ножницами.

Ну, он вышиб почки из незнакомого мальчика в первый же день, когда я его увидела, так что в этом смысле ничего не изменилось.

– Слава богу, это были маленькие детские ножницы с круглыми концами, – продолжала мама. – Но он все равно умудрился порезать того до крови. После этого я всегда сажала его за отдельный стол, чтоб он делал там все, что хочет. – Она рассмеялась. – Я не научила его ничему, но, по крайней мере, он больше никого не покалечил.