Балканский венец. Том 2

– Значит, пустим, – подвел итог староста.

Судя по виду кузнеца, ему тоже не верилось, что вот этот вот чужак может заменить его в кузне. Но наглость этого Вука настоятельно требовала каких-то действий.

– Только за каждую испорченную стальную полосу, а тако же за каждую ночь работы в кузне в этом случае ты заплатишь нам… – Слобо прервался на миг, подсчитывая барыши – по дукату!

Цена была неимоверно высока. Она должна была отпугнуть желающего пошутить над ними сына торговца. Но не на сей раз.

– Дукат так дукат, – ответил тот равнодушно. – Будет вам дукат.

– Ну ладно, – Слобо встал с лавки, – засиделся я с вами. Значит, по рукам?

– По рукам!

Все закивали головами. Слобо протянул чужаку руку, и тот, как показалось, ухмыльнувшись, ударил по ней своей. Рука у Вука была теплой. А еще Слобо заметил, что ногти у него длинные, длиннее обычного, острые и как-то немного загнуты вниз. Вот ведь дают эти городские! Что удумали. И вот как прикажете жить с такими когтями? Как копать? Как дрова рубить? Как он вообще такими руками клещи будет держать-то? С другого бока, староста был готов поклясться, что Вук ухмылялся довольно, хотя выгоды ему в поставленных условиях было примерно столько же, сколько шерсти с паршивой овцы.

И ухмылка эта придавала его лицу еще больше змеиных черт. Казалось, вот-вот изо рта высунется раздвоенный язык.

– Петар, тогда проводишь?

Кузнец с готовностью поднялся из-за стола:

– И где тебя поселить, мил человек? Шупа[44 - Сарай.

] при кузнице как, сойдет? Там, правда, тесновато да грязновато…

– Вполне сойдет, – был ответ.

Селяне переглянулись. Смотри-ка, даже не торгуется. Странный какой человек.

Слобо откашлялся:

– Ну тогда, может, заглянешь ко мне в кучу? Предложу тебе воды. Небось пить хочешь с дороги-то?

– Не отказался бы.

– Тогда погодь, Петар, мы скоро.

Слобо повел пришельца к куче. Вся женская часть породицы старосты высыпала на крыльцо – видать, давно уже наблюдали за ними.

«Ну, бабы! Вот дуры же! – думал про себя Слобо. – Все вывалили посмотреть на чужака. Даже старшая, любимица Бранка. Вот сколько ходит к ней Павле, хороший, работящий парень, чем не жених? Так нет, к нему она даже выйти не соизволит. А тут, припожаловал весь такой из города, да еще и с когтями – и всё, все бабы переполошились, хозяйство свое забросили, сукни[45 - Юбки.] задрали и вперед, поглазеть на чудо эдакое.