По гамбургскому счету

– Это означает одно из двух: либо он уже удовлетворил свою криминальную страсть, либо просто не может подобраться к нужной лодке!

Почински принялся ходить по кабинету, заложив руки за спину.

– Скажи, а что из себя представляют эти лодки? – спросил я, понимая, что эту версию полиция уже наверняка отработала.

– Обыкновенные фишботы. Все разные, но есть одно любопытное обстоятельство…

Я сразу навострил уши. Почински заговорил неохотно. Я вторгался в область процессуального права, которую занимали другие профессионалы, прекрасно знавшие свою работу.

Подсказывать Штефу, как вести прокурорское расследование было просто некорректно. Он выполнял процессуальные действия, предусмотренные законом и определяемые порядком расследования. Его опыта вполне хватало, чтобы знать, что и в какой последовательности следовало делать. И всё же я ждал ответа. Почински сделал усилие над собой и сказал:

– Их регистрационные номера очень близки. Фактически идут подряд. Странное совпадение. Крипо из комиссариата сейчас прокачивают эту тему.

Послушай, Хельмут, я жду от тебя описания модели осознанных действий преступника, особенностей его логики и поведения. То, что можешь подсмотреть только ты. С исследованием материалов дела мы справимся сами.

– Тут одно связано с другим, – возразил я, – мои выводы сейчас мало чем обогатят дознание, если я не свяжу все особенности поступков этого человека. А для этого мне надо сперва самому кое в чём разобраться, и кое-что проверить. Я доложу тебе выводы, а не предположения.

– Хорошо! – сказал прокурор решительно. – Разбирайся! Я дам тебе в напарники своего помощника. Он участвует в прокурорском расследовании на законном основании. Но ты должен помнить, что только спрашиваешь, никаких других действий! Иначе адвокаты убийцы потом развалят дело.

Я утвердительно кивнул.

– Эй, рыжий! Загляни ко мне! – Крикнул Почински через стеклянную стенку.

Ханс-Михель через минуту предстал перед шефом.

– Вот что, – заговорил прокурор, стараясь не выдавать в себе нарушителя закона, – ты поступаешь в распоряжение этого криминал-психолога.

Все действия, разумеется, только в рамках правовых полномочий. Понял? И никакого поиска улик без моего ведома.

Ханс-Михель кивнул.

– А что мне нужно делать? – спросил он.

– Клингер тебе скажет. Но помни, что именно ты представляешь закон, психолог только наблюдает и анализирует.

Почински перевёл на меня взгляд.

– А от тебя я жду завтра полный отчёт, – сказал он властно.

– Хорошо.