Почти Ушла

Ночью повсюду будут гореть фонари, потому что вся община будет искать потерявшуюся девочку, или хуже того – девочку, получившую телесные повреждения в результате её небрежности. Это была полностью её вина, и её провал.

Весь ужас сложившейся ситуации переполнил девушку. Оперевшись о дерево, Кэсси обхватила лицо руками, отчаянно пытаясь сдержать рыдания.

А затем Антуанетта произнесла тоненьким голоском:

– Элла? А теперь можешь выходить!

Кэсси подняла взгляд, не веря собственным глазам и наблюдая за тем, как Элла вышла из своего укрытия за упавшим бревном, отряхивая с юбки листья.

– Что… – произнесла она хриплым и дрожащим голосом. – Где ты была?

Элла радостно улыбнулась.

– Антуанетта сказала, что мы играем в прятки, и я не должна выходить, когда ты будешь меня звать, иначе я проиграю. Я замёрзла – можешь дать мне мою куртку?

Кэсси была шокирована наповал. Она не могла поверить, что кто-то способен придумать подобный сценарий из чувства злости.

Это была не просто жестокость, это был холодный расчёт в действиях, который и поразил Кэсси.

Что двигало Антуанеттой, когда она мучила её, и как она может предотвратить повторение подобного в будущем? На поддержку от родителей рассчитывать не приходилось. Стратегия быть милой по отношению к Антуанетте не сработала, а гнев Кэсси сыграл бы только на руку девочке. У неё были все карты, и она отдавала себе в этом отчёт.

А теперь им предстоит вернуться домой непростительно поздно, учитывая тот факт, что они никому не сказали, куда идут.

Дети испачкались, проголодались, мучились жаждой и были истощены. Она боялась, что Антуанетта сделала более чем достаточно для того, чтобы её тотчас же уволили.

Дорога назад в поместье казалась длинной, холодной и очень некомфортной. Элла не хотела идти пешком, и Кэсси пришлось нести её всю дорогу, от чего её руки почти отваливались, когда они наконец-то дошли. Марк плёлся сзади, брюзжа себе под нос, он слишком устал даже для того, чтобы бросать камешки в птиц, сидящих на изгородях.

Казалось, что даже Антуанетта не испытывала удовольствия от своей победы, а только угрюмо плелась сзади.

Когда Кэсси постучала в массивную входную дверь, она тотчас же открылась. Девушка оказалась лицом к лицу с Марго, которая была переполнена яростью.

– Пьер, – прокричала она. – Наконец-то они дома.

Кэсси начала дрожать, когда услышала гневный топот ног.

– Где, во имя дьявола, тебя носило? – проревел Пьер.